Процесс социального расслоения деревни нарастал. Обнищание и разорение средних и бедных групп крестьян происходило на фоне дальнейшего обогащения состоятельных землевладельцев, причем арендаторы в своих взаимоотношениях с помещиками были поставлены в положение жалких просителей, лишенных даже минимальных прав. Они полностью зависели от произвола помещиков. Об этом, в частности, свидетельствует такой, почти обязательный, пункт договора об аренде: «Не протестовать, если землевладелец отберет арендуемую землю и будет сам ее обрабатывать или же передаст ее другому арендатору» [7, т. II, с. 56—57].
Наконец, социальные перемены в деревне в то время выразились еще и в росте числа полностью не устроенных людей, тех, кто вообще не имел своей земли и не мог добиться ее аренды. В первую очередь это стало судьбой вторых и третьих сыновей и незамужних дочерей крестьян, которые практически оказались лишними в деревне. В лучшем случае они батрачили в чужих хозяйствах, а чаще всего — отрывались от семьи и деревни и отправлялись в поисках средств существования в город.
Таким образом, в деревне складывалась во многом новая социальная ситуация. Она вела к изменению и характера ее борьбы. Основным объектом конфликтов чаще всего оказывались условия аренды и права на владение землей, т. е. крестьянское движение становилось преимущественно антипомещичьим.
Условия жизни и социальная специфика бедных слоев городского населения также претерпевали изменения. В начале эпохи Мэйдзи правящие круги еще не усматривали ничего угрожающего для себя в процессе социальных перемен в городе. Они полагали, что Япония в своем экономическом развитии избежит характерных якобы только для стран Запада проблем, связанных с ростом и организацией рабочего класса, и пойдет каким-то особым, японским путем. Пока рабочий класс страны был слаб и неорганизован, это казалось возможным.
Однако рабочий класс Японии рос довольно быстро и уже в конце 80-х— в 90-х годах проявил себя как самостоятельная социальная и политическая сила, воочию показав правителям, что развитие капитализма в Японии и в этом отношении происходит в полном соответствии с его общими закономерностями.
Если * в середине 80-х годов в Японии насчитывалось около 113 тыс. рабочих, то в середине 90-х годов их было уже более 380 тыс., а к началу XX в —около 500 тыс. [19, с. 123; 32, с. 114; 78, с. 88]. Эти цифры говорят об изменении всей социальной ситуации в Японии.
В общественной жизни страны возникли такие новые явления, как стачки, выступления рабочих с требованиями повышения заработной платы и сокращения рабочего дня, каких-то гарантий их прав. В конце 80-х годов появились первые профессиональные союзы. Усиление рабочего класса создало основу и для распространения в стране новой идеологии. Так, уже в 1882 г. в Японии была переведена первая книга социалистического содержания, «Прогресс и бедность», изданная в США. А в 1890 г. появился первый перевод на японский язык Коммунистического манифеста К. Маркса и Ф. Энгельса [30, с. 16].
Таким образом, к концу XIX в. в Японии сложилась общественная среда (рабочий класс, демократически настроенная интеллигенция), которая по своему положению и интересам была готова воспринять социалистическую идеологию. Практически Япония в социальном, политическом и идейном отношениях эволюционировала значительно дальше тех пределов, которые правящие круги считали допустимыми.
Власти с нарастающей тревогой следили за этими тенденциями общественного развития. Уже в конце XIX в. они стали прибегать к весьма распространенной во всех развитых капиталистических странах политике раскола противостоящих им социальных сил. Используя свой опыт по расколу крестьянства и привлечению на свою сторону зажиточных крестьян-собственников, ту же политику они стали проводить и в отношении растущего рабочего класса Японии. Как и в других капиталистических государствах, в связи с ростом потребностей промышленности страны в высококвалифицированных специалистах в Японии появилась (вначале очень небольшая) группа сравнительно хорошо оплачиваемой так называемой рабочей аристократии, которую режим и рассматривал как свою опору в рабочей среде. Но основную часть пролетариата по-прежнему составляли рабочие, получавшие нищенскую заработную плату и находившиеся в полной зависимости от произвола своих хозяев. А кроме этих двух групп рабочего класса в Японии росла и резервная армия труда, самая обездоленная часть рабочего класса — безработные.
