— А я-то думала, тебе нет дела до старых слов на старой бумаге.
Я остановился, повернулся и увидел юную женщину со светлыми волнистыми волосами, типичными для большинства здешних женщин. Её пронзительно-синие глаза, смотревшие на меня, сияли весельем и узнаванием. Она была в простом коричневом платье под серой шалью, но, как и охранники библиотеки, носила белую перевязь на груди.
— Вижу, ты обманул палача, — продолжала она. — А теперь ты последователь Помазанного Капитана. Удивительная судьба для того, кто однажды насмехался над верованиями наивной девочки.
Упоминание палача и блеск весёлой укоризны в её глазах нужным воспоминанием развеял мою озадаченность. Та ночь в лесу, после того, как Декин убил мечом аскарлийца, та ночь, когда я встал между Эрчелом и его жертвой.
— Беррин, — сказал я.
— Значит, помнишь. — Её улыбка расплылась ещё шире. Она спустилась на одну огромную ступеньку ниже и подошла ко мне, глядя мне в лицо. — Ты не совсем такой, каким я помню. Твой нос, кажется, был тогда намного прямее.
— Это так. — Я формально поклонился. — Элвин Писарь из роты Ковенанта.
— Писарь и солдат? Ты и тогда был странным, а сейчас, похоже, стал ещё страннее. А что сталось с вашим вожаком — с тем бородатым здоровяком? Мне всегда казалось, что я о нём ещё услышу.
— Среди живых его уже нет, — сказал я. — А его легенда в каком-то роде продолжает ходить на юге.
Она вежливо шевельнула плечами.
— Скейнвельд тоже получил славу, о которой мечтал, когда мы вернулись в гельд. Мои прежние товарищи сочинили отличную историю о его храбрости и смерти от южного чудища. А меня от этого стало тошнить. И когда они начали последнее восстание, я не захотела в нём участвовать.
— Значит, больше никаких
— В жизни наступает такой момент, когда нужно отбросить детские представления, или придётся жить дураком. Ну, или тебя привяжут к булыжнику и сбросят во фьорд, где нынче и лежат
Она помолчала, обернувшись на вход в библиотеку.
— Сказали отвалить, да?
— Я всего лишь бедный писарь, который хочет развить свой разум. К несчастью этой причины, видимо, недостаточно, чтобы позволить мне войти. — Я присмотрелся к её перевязи и странным письменам, вышитым на ткани. — Как я понимаю, это какой-то знак отличия?
— Лента Знаний означает, что я верный служитель совета старейшин и бесценной Библиотеки Эйрика, их самого священного сокровища. Я работаю здесь, во всяком случае в то время, когда проверяю счета разных торговцев, чтобы они наверняка платили все подати.
— Сборщик налогов? — Я снова поморщился. — В Шейвинской Марке их часто считают хуже разбойников и еретиков.
— У этой работы есть и преимущества. И к тому же, я всего лишь считаю, кто что должен. Самим сбором занимаются старейшины и их стражники. — Она снова оглянулась на двери библиотеки и подошла поближе. — Прости мне подозрения, Элвин Писарь из роты Ковенанта, но готова поспорить, что ты хочешь получить здесь куда больше, чем просто развитие своего разума.
Я скупо улыбнулся и спустился на одну ступеньку, решив, что пора уходить. Эта женщина казалась намного менее закрытой и обиженной версией юной себя, не говоря уже о её чрезвычайной привлекательности, но её талант к прозрениям оставался таким же острым, как и прежде.
— Я и так уже сильно тебя задержал…
— Я могу тебя провести. — Она наклонила голову, весело изогнув губы, а её живые немигающие глаза оценивали мою реакцию. — Если захочешь.
Я помолчал, взбалтывая в голове все свои невеликие знания о ней, и с привычной быстротой взвешивая опасность и награду.
— Это предложение и щедрое, и приятное, — сказал я. — Но такая услуга поднимает вопрос, что ожидается взамен.
— Всего лишь честный ответ на один вопрос. — Она шагнула назад и снова улыбнулась, едва заметно кивнув головой в сторону западной стены библиотеки. — Там есть лестница, ведущая вниз к маленькой двери. Будь там час спустя после полуночного колокола.
— А твой вопрос? — спросил я, когда она стала подниматься дальше по огромным ступеням.
— Разве не очевидно? — Она рассмеялась, с натренированной лёгкостью шагая вверх. — Я хочу знать, что ты ищешь.
У Эйн была привычка петь, когда она готовила, голосом высоким, но совсем не противным. Она иногда довольно мило исполняла старые песни, вроде «Баллады о Ястребе, Гончей и Даме», но чаще пела свои сочинения, которые варьировались от мелодий без слов до загадочных стихов из фраз, соединённые лишь по той причине, что они рифмовались.
