Всякое могло бы случиться далее и, несомненно, значительно изменить многое из того, что последует в этом повествовании. Но так уж бывает с моментами огромной важности — их исход могут изменить ничтожнейшие события. На этот раз изменения явились в форме тихого стука в дверь, следом за которым раздался неловкий кашель. Тот факт, что даже по этому бессловесному покашливанию я узнал Суэйна, многое говорит об отличительных особенностях его голоса.
Эвадина со смехом вздохнула, пожала мне руки и отступила от меня.
— Ты был прав, — сказала она, направляясь в кровать. — Насчёт сбора роты, хотя мы никуда не пойдём. Будь добр, передай приказ сержанту и попроси Эйн принести мне какой-нибудь халат. И еды, если ей не трудно. Похоже, я весьма проголодалась.
Торию я нашёл в портовой таверне, где она играла в кости с какими-то моряками. Она проигрывала, как обычно, поскольку среди её многочисленных талантов не было везения в азартных играх. Как следствие, такие игры портили ей настроение и сушили горло. Поэтому, когда я вытащил её из круга, смотрела она слегка расфокусировано, зато на язык была остра как никогда.
— Отвали, лживый ослиный хуесос, — рявкнула она, выдёргивая свою руку из моей.
— Тебе хватит трезвости послушать? — спросил я. — Или мне окунуть тебя в лошадиное корыто?
Она насупилась, и на её лице отражались внутренние дебаты: ударить меня или прокричать ещё ругательств?
— Где твоя ведьма? — спросила она, озираясь. — Съеблась и бросила тебя?
— Да. — Это простое подтверждение маскировало глубокое сожаление. Исчезновение Ведьмы в Мешке из дома лорда обмена не заметил никто, и всё же она определённо покинула этот порт. Накидка и ранец, оставленные под присмотром Брюера, тоже исчезли, а часовые на воротах не видели никаких необычайно прекрасных светловолосых женщин.
Тория лишь для вида постаралась скрыть триумфальную ухмылку.
— А капитан?
— Полностью выздоровела и ещё решительнее, чем прежде, настроена на мученичество.
Ухмылка Тории сменилась усталой гримасой.
— То есть, надо полагать, ты снова захочешь маршировать подле неё, пока тебя не прибьют?
Я подошёл ближе и заговорил тихо:
— То есть, пришло время нам с тобой уёбывать отсюда. У тебя сохранился тот соверен?
— Беррин Юрест? — Капитан Дин Фауд в широкой улыбке оскалил впечатляюще белую стену зубов. Хотя тёмная кожа выдавала в нём чужеземца, по-альбермайнски он говорил, растягивая гласные, как жители южного побережья, и вдобавок чересчур экспрессивно выражал эмоции обветренным бородатым лицом.
— А она ничего так, — отметил он, и его брови изогнулись от вожделения и от приятного воспоминания. — Свободная духом, и к тому же щедрая, особенно если есть книжки в подарок. Как там она?
— Горюет из-за потери библиотеки, — сказал я. — Последнее, что я видел.
— А-а, да. — Уголки рта Дина Фауда печально опустились. — Я слышал о том, что творится на севере. Знаешь, для торговли это всегда беда — война и всё такое. А аскарлийцы со своими налогами ещё жёстче вас, хотя и утверждают, будто любят свободу. Попомни мои слова, не скоро ещё я свою дорогушу приведу в окрестности Ольверсаля.
«Дорогушей», как я понял по нашему короткому знакомству, он называл свой корабль, который назывался «Морская Ворона», и оттенок досок и парусов соответствовал этому названию. Судя по узкому корпусу и обильному такелажу, корабль явно строили с прицелом на скорость. А его цвет — по уверениям капитана, натуральный оттенок специально выведенного дуба, из которого был сделан корпус — тоже отлично подходил для корабля, занятого контрабандной торговлей.
— Но, — добавил Дин Фауд и от его вычурного подмигивания я усомнился, что он, практикуясь в подобной манерности, когда-либо смотрелся в зеркало, — вам-то, голубки, не туда надо, а?
— Нихуя мы не голубки, — сказала ему Тория.
— Значит… — Дин Фауд попытался изобразить раздумье, и его брови стали похожи на скрутившихся змей, — брат и сестра?
— Не важно, кто мы, — сказал я. — Важно то, куда мы хотим отправиться, и есть ли у нас на это деньги. Или я ошибаюсь?
Дин Фауд немного откинулся на скрипнувшем стуле, изучая нас таким безучастным взглядом, что было ясно: он нас тщательно оценивает. Наш поход по разнообразным и многочисленным тавернам, окружавшим фаринсальские доки, принёс несколько возможностей, но все капитаны оказались чрезмерно любознательны. Случайно услышав имя Дина Фауда, мы пришли в этот сумрачный дворец рома на одной из узеньких улочек. Многочисленные суровые взгляды, и руки, потянувшиеся к ножам, как только мы вошли, убедили нас, что мы попали в нужное место.
— Вы молоды, — высказал наблюдение Дин Фауд, и я заметил, что его акцент сменился на нечто более точное и менее знакомое. — Но уже знаете, как себя вести в дыре вроде этой, а? Руки всё время возле оружия. Сидите спинами к стене. Она осматривает комнату, а ты следишь за дверью, и вряд ли сам это замечаешь.
— Это проблема? — спросил я.
