— Все проблемы можно решить за правильную цену. — Он наклонился вперёд, по-прежнему изучая нас, и на лице почти не отражалось никаких эмоций. — Но ты прав, на самом деле нам надо обсудить лишь два вопроса: куда и сколько? Как ты понимаешь, ответ на второй очень сильно зависит от ответа на первый.
Я обменялся с Торией кратким взглядом, получив в ответ короткий кивок. У нас обоих хватало опыта общения с такими, как Дин Фауд. Тут всегда оставалась возможность предательства, но обычно такие стараются придерживаться условий сделки.
— За Кроншельд, — произнёс я. — К Железному Лабиринту.
Его лицо дёрнулось, и я решил, что это он старается не показывать сомнение.
— Там сильные течения и много зазубренных скал, — сказал он. — Я видел, как там проваливались корабли, и зрелище это не из приятных. Риск отразится на цене. — Он погрузился в молчание. Не спрашивать, зачем нам туда надо, было, разумеется, последним испытанием в этой операции, и он его прошёл.
Соверен Тории мерзко скрежетнул, когда она положила его на стол и протащила до кружки Дина Фауда.
— Только за то, чтобы доставить нас туда, — сказала она.
Капитан секунду смотрел на монету, а потом взял её. Он не стал оскорблять нас, пробуя её на зуб, но поднял на свет, лившийся из окна.
— Из времён, когда на троне сидел последний Артин, — сказал он, снова обнажая зубы. — Милая вещичка, вдвое дороже соверена с головой короля Томаса. — Он щелчком отправил закружившуюся монету обратно Тории, которая выхватила её из воздуха. — Не достаточно. — Вернулся южный говор Дина Фауда, вместе с любовью к преувеличенной эмоциональности — его брови тут же изогнулись крутой дугой. — И, раз уж вам больше нечего предложить… — Он начал подниматься со стула, — … желаю вам, дорогая молодёжь, всего хорошего.
— Будет больше, — сказал я, и убедительности в моём голосе хватило, чтобы он помедлил. Я заговорил тише, зная в этом заведении нас могут подслушивать: — Но только когда доберёмся до места назначения. Считай соверен авансом перед будущими поступлениями.
— Они должны быть внушительными, — предупредил капитан. — Железный Лабиринт далековато от моего маршрута, поскольку мне очень уж хочется плыть к южным торговым путям, а то в этих северных странах нынче неспокойно. И мне нужно думать о команде, о свободных мужчинах и женщинах, которые принесли клятву перед моей мачтой в ожидании достойного вознаграждения. Я не могу подвергать их такому риску, полагаясь только на слово двух дезертиров из роты Ковенанта. Без обид.
Мы с Торией снова переглянулись. Считав моё намерение, она предупреждающе выпучила глаза, но я не видел других вариантов.
— Моему слову можешь не верить, — сказал я. — А как насчёт слова Беррин?
Дин Фауд пожал плечами.
— Приятель, её здесь нет, так что поручиться она не сможет. Ты, может, и вовсе её никогда не видел, а просто состряпал байку из слухов.
— Я с ней встречался. Она показала мне библиотеку. А тебе показывала?
Он наклонил голову, и на его губах появилась менее преувеличенная улыбка.
— Может и показывала. Что с того?
— Тогда ты знаешь, как умело она копалась во всех этих многочисленных книгах, во всех этих пергаментах, чтобы найти сокровища. — Последнее слово я выделил совсем чуть-чуть, но капитан это заметил.
Я увидел, как он заинтересованно прищурился, хотя при этом тихо и насмешливо фыркнул.
— Я уж сорок лет моряк. Байки о сокровищах я слышал отсюда и до Костяного Рога. Гоняться за ними глупо.
— Только если нет карты. Карты, нарисованной собственной рукой Беррин.
Он снова фыркнул, на этот раз скорее заинтересованно, чем презрительно.
— Хочешь продать её мне?
— Это было бы сложно. Я её сжёг. — Эту ложь я подчеркнул, постукав пальцем по лбу. — Она теперь здесь. — Я наклонился и заговорил почти шёпотом: — Клад Лаклана. Он настоящий, и я знаю, где его найти.
— И Беррин просто отдала её тебе? Наверное, это был какой-то особенный визит в библиотеку.
— Я… оказал ей услугу. — Облачко сожалений, пролетевшее по моему лицу, должно быть, произвело впечатление, поскольку из взгляда капитана пропала большая часть сомнений. Пускай его попытки изображать эмоции и выглядели нелепыми, и совершенно фальшивыми, но, похоже, он обладал даром читать искренние чувства других.
Вздохнув, Дин Фауд покачал головой.
— Должен сказать, что я старый дурак. Но эта байка манит, не буду отрицать. — Посмотрев на нас по очереди, он строго добавил: — но если всё окажется враками, то скалы Железного Лабиринта просто пополнятся ещё парой комплектов костей.
Поднимаясь, он последний раз отхлебнул из кружки.
— Мы отплываем со следующей луной — а пока мне тут надо разобраться с делами. Поднимайтесь на борт через шесть дней перед вечерним отливом. Если ваши приятели-солдаты придут за вами, чтобы повесить, пока мы не поднимем якорь, то не ждите, что я или мои люди станем за вас сражаться. Тот соверен — плата за проезд, и всё. О ценах мы ещё поговорим, если это… — он помедлил, бросив осторожный взгляд на других посетителей, — …твоё обещание принесёт плоды.
