Я родился в борделе, а он в замке. Я не унаследовал ничего, помимо опрометчивого языка своей матери, как говорил мне сутенёр, а сэр Элдурм после смерти отца оказался владельцем как упомянутого замка, так и Рудников, для защиты которых его и возвели. И потому он был одним из богатейших аристократов во всём Альбермайне, а я на момент нашей первой встречи оставался преступником без гроша в кармане, пожизненно приговорённым к изнурительному труду под землёй. И возможно единственным общим между мной и сэром Элдурмом была способность читать — благодаря терпеливому обучению восходящей Сильды. Однако, тут возникла другая разница, ведь после почти четырёх лет в Рудниках я уже очень хорошо умел и читать, и писать, в то время как этот приветливый тупица по-прежнему плохо справлялся и с тем и с другим.
«Вы разожгли мои чресла», — прочитал я, стараясь не спотыкаться на заляпанных кляксами и полных ошибок каракулях на пергаменте, который он мне передал. «Ваши губы словно…», — я помолчал, просматривая несколько слов, которые были тщательно зачёркнуты сердитым пером, — «… два вкуснейших алых кусочка лучшего мяса».
Я опустил пергамент и, приподняв бровь, взглянул на лорда Элдурма. Он стоял, скрестив руки, у окна своей верхней комнаты — самой высокой точки замка — и задумчиво чесал пальцем похожий на наковальню подбородок. Пускай умом и очарованием он и напоминал отхожее место, но струящиеся светлые локоны и изящные черты лица отлично подходили образу героического рыцаря, которым он так стремился стать. Впрочем, его попытки добиться расположения прекрасных дам были далеки от идеалов исполнителей баллад.
— Слишком…? — начал он, подыскивая верное слово.
— Вычурно, — предложил я. — Милорд, возможно лучше подойдёт: «рубины на атласной подушке».
— Да! — Он кивнул, и восторженно хлопнул крупной рукой по столу. — Клянусь мучениками, Писарь, восходящая Сильда не зря так хорошо о тебе отзывалась. Пускай в глазах Короны ты разбойник, но для меня ты лучший поэт королевства.
Он громко и от души рассмеялся, что нынче случалось часто. Он был удивительно весёлым для человека, который всю свою взрослую жизнь управлял одним из самых несчастных и презираемых мест во всём Альбермайне. Иногда мне больно думать о его дальнейшей судьбе, но потом я вспоминаю неизменно высокую гору трупов перед воротами, которую увозили каждый месяц, и тогда его судьба печалит меня меньше.
— Рад, что могу быть полезен, милорд, — сказал я, положив пергамент, и потянулся за пером. — Могу я узнать полную форму обращения к леди?
— Леди Эвадина Курлайн, — произнёс лорд Элдурм, и его серьёзное выражение сменилось задумчивой тоской. — Роза Куравеля.
— Милорд, это официальный титул?
— Сам по себе нет. Но её фамильный герб — чёрная роза, поэтому, думаю, это ей должным образом польстит, не так ли?
— Несомненно, милорд. — Я обмакнул перо и принялся выводить буквы. Ровные строчки быстро и точно появлялись на пергаменте.
— На мой взгляд, Писарь, — сказал его светлость, — ты пишешь даже лучше восходящей.
— Она — великолепный учитель, милорд, — ответил я, не отвлекаясь от насущной задачи. Это был мой первый визит в эту комнату, на самом деле даже первый раз в замок, хотя мои навыки уже обеспечили мне до сего дня несколько кратких выходов за ворота. Мало кто из охранников умел читать, а те, кто умел, плохо писали. Взяться за писарские обязанности для гарнизона было первой уловкой восходящей Сильды чтобы добиться преференций для своей паствы. А теперь, когда её колени всё сильнее и сильнее протестовали против необходимости взбираться к воротам, эта обязанность пала на меня, вместе с новым именем. Для Сильды, Тории и остальных я так и остался Элвином, бывшим подельником легендарного Декина Скарла, искупившим свою вину. А для охранников, а теперь и для этого знатного дурня, я был просто Писарем.
— Позвольте предложить, милорд, — сказал я, написав формальное приветствие, — «Знайте, что вы разожгли пожар в моём сердце», возможно, будет более… прилично, чем упоминание чресл.
— Верно, — согласился он, чуть потемнев лицом. — И, пожалуй, умно. Её жуткий папаша наверняка прочитает его прежде, чем оно окажется поблизости от её изящных ручек. Да и сама леди определённо набожная.
Хотя мои уши всегда жадно ловили любую информацию, от которой можно получить преимущества, я всё же удержался от вопроса об этом жутком папаше и его чувствах по отношению к потенциальному зятю.
