Еще во Франции повально увлекаются тмином. И опять же, я считаю, что эту приправу следует использовать с большой осторожностью. В данном случае повар пустил в ход тмин с умом, что очень мило оттеняет вкус нарезанных ниточками цукини и моркови. Три гребешка с овощами, которых мне подают в кисловатом и при этом хорошо сбалансированном масляном соусе, плотные, упругие, довольно сладкие и вкусные. Вполне ничего, мне нравится, только вот над внешним видом блюд еще работать и работать.
Постепенно заполняются столики. Люди приходят парами. Возраст самый разный, есть и молодые, и старые. За соседним столиком рассаживается целое семейство из восьми человек. Я вижу представителей сразу трех поколений. У них какой-то праздник. В ресторане «Бюиссон-Ардан» посетители сидят довольно близко друг к другу. Вскоре я краем уха слышу, как слева от меня ссорится пара. «Ты имеешь право?» — в какой-то момент негодующе спрашивает жена. Когда муж начинает объяснять жене, что она должна попытаться его понять, я отворачиваюсь, хотя сам обеими руками за взаимопонимание.
Третье блюдо — фаршированная куропатка с рубленой подслащенной капустой. Коричневый соус, обладающий великолепным вкусом, приготовлен на основе бульона — тут даже голову нечего ломать. Можно, конечно, с натяжкой сказать, что начинка неплохая, но повар все-таки переборщил с солью. Да и сама куропатка (в наши дни их разводят специально) очень маленькая — в ней и есть-то нечего. Видимо, она была карлицей. Я много где заказывал куропаток, но мне еще ни разу не доводилось видеть таких крох. Но напоследок мне приносят совершенно изумительное блюдо — кусочек потрясающего шоколадного торта и чудесный шоколадный мусс. От десерта по тарелке разлетелась куча шоколадной пыли. Я вижу и подтеки шоколада, и миндальную стружку. Удивительно, что в стране, где столь большое значение придается изяществу и утонченности, их так редко можно увидеть, когда сталкиваешься с оформлением ресторанных блюд.
Я нахожусь неподалеку от одного из самых знаменитых в мире англоязычных книжных магазинов. Я имею в виду магазин «Шекспир энд Компани», который работает с полудня до полуночи без выходных. Он появился на рю де ла Бушери в 1951 году; его открыл молодой американец Джордж Уитмен, изучавший французский язык в Сорбонне. Генри Миллер. Лоренс Даррелл, Алан Гинзберг и многие другие писатели нередко укрывались в этом магазине от суеты, чтобы спокойно почитать и поговорить.
Впрочем, не будем путать современный магазин с изначальным «Шекспир энд Компани», который открыла в 1912 году американка Сильвия Бич, сбежавшая от душившего ее протестантизма (я ее очень хорошо понимаю и сочувствую). Сначала магазин находился на улице Дюпюитрен, но прославился он, когда переехал в дом № 12 по рю Одеон. На сайте «Шекспир энд Компани» сказано, что магазин следует заветам Сильвии Бич и бережет ее наследие. И какое наследие! Именно сюда в апреле 1921 года отправился искать утешение Джеймс Джойс, после того как ему в очередной раз отказали в публикации его гениального «Улисса». «Теперь моя книга никогда не выйдет» — именно такие слова писателя приводит его биограф Ричард Эллманн. «Не удостоите ли вы „Шекспир энд Компани“ чести выпустить в свет ваш роман?» — спросила Сильвия. И в следующем году он вышел. Кто бы отказался заиметь один из тысячи экземпляров первого тиража? Хемингуэй брал в «Шекспир энд Компани» книги на время — у него не было денег их покупать. Он написал, что у Сильвии «…красивые ноги. Она была веселая, внимательная и добрая. Никто никогда не был так добр ко мне, как она».
По стилю и сути современный «Шекспир энд Компани» должен оказаться под стать оригиналу. Я вхожу в магазин и вижу, что здесь полно укромных уголков, диванчиков и подушек. Правило одно: если ты заходишь в старый книжный магазин, то в какой бы точке земного шара он ни находился, внутри все будет выкрашено в коричневый цвет. Расцветка «Шекспир энд Компани» на общем фоне кажется еще коричневее. Здесь пыльно, стоит затхлый запах, а на полках нет ни одного свободного сантиметра — все забито книгами. На столах лежат кучи книг. Некоторые из них — новые, некоторые — старые. Разброс цен изумляет. На часах десять вечера. По магазину с умным видом ходят человек десять-двенадцать.