Изменился ли с тех пор мир? Австралия — да, изменилась, но недостаточно. Думаю, если бы в те годы у меня была французская племянница-красавица, я мог бы спокойно пойти в «Крейзи Хорс» с ней один, и, естественно, ни мне, ни ей не показалось бы, что в этом есть нечто странное или непристойное. Сейчас Мэгги с нетерпением ждет начала представления. Ее интересует все — и постановка, и освещение. Она же дизайнер. Выступление будет праздником для ее глаз.
Нас ведут к задним рядам — скамейкам, обитым кроваво-красным плюшем. Неподалеку бар. За сорок девять евро можно наблюдать за представлением и оттуда. Места в партере стоят девяносто евро. В эту же сумму входят два алкогольных напитка, подающихся в больших высоких стаканах. И в том и в другом — джин-тоник. Такой крепости джин-тоник мне уже давно не доводилось пробовать. Отлично.
Шоу начинается. На сцену выходят сразу двадцать девушек в военных костюмах — модные, вызывающие, нахальные гренадерши. Они двигаются быстро, резко и абсолютно синхронно. Подсветка потрясающая — дикая, головокружительная, многослойная, мерцающая: то яркая, то бледная. Иногда она заливает сиянием изумительные фигуры танцовщиц, иногда выхватывает из мрака лишь части их тел. Спектакль, увиденный мною в «Лидо», на порядок слабее. Точность движений, которые проделывают Кати Киев, Лассо Калипсо, Мисти Флешбэк, Нука Карамель, Венди Уиндоу, Псико Тико, Йодель Вайсс, Ся Цикломен, Афина Перфекто, Леди Пус-Пус и их коллеги, завораживает. Стильные костюмы оригинальны, а громкая музыка подчеркнуто сексуальна.
Кабаре «Крейзи Хорс» было открыто в 1951 году бывшим художником и торговцем антиквариатом Аленом Бернарденом. С самого начала заведение было посвящено пестованию «искусства наготы». В путеводителе «Ночной Париж» я нахожу фотографию месье Бернардена. На ней ему где-то под сорок. Красивые резкие черты лица. Бернарден в изящном костюме и шелковом клетчатом галстуке. Аккуратно зачесаны светлые, прямые, очень редкие волосы. Рядом с ним, очень похожая на Брижит Бардо, красавица с гривой волос, засунувшая в рот палец. Глаза у месье Бернардена выпучены (надо полагать, от удивления), поскольку на красавице нет ничего, кроме тоненьких трусиков-бикини. Путеводитель называет Бернардена «месье Стриптизом», человеком, «у которого хватило ширины кругозора, чтобы сделать настоящий стриптиз неотъемлемой частью ночной жизни Парижа», а автор путеводителя Жак Робер отмечает, что месье Бернарден выглядит как «молодой человек из приличной семьи». На самом деле его выгнали из приходской школы за «работу над „недостойными“ картинами, выполненными при этом с большим вкусом». Далее приводятся слова Бернардена — он недоумевает, что такого недостойного может быть в обнаженной женщине. Хотите верьте, хотите нет, но идею открыть «Крейзи Хорс» подкинул ему не кто иной, как Бинг Кросби [22]. Изначально планировалось, что клуб, по возможности, будет максимально напоминать типичный салун на Диком Западе семидесятых годов девятнадцатого века. Однако действо, разворачивающееся сейчас перед моими глазами, не имеет никакого, даже отдаленного отношения к ковбоям, индейцам, людям в масках, Зорро, серебряным пулям, Джину Отри [23]или Хопалонгу Кессиди [24].
Кстати, я практически сразу получаю ответ на свой вопрос. Обнаженных интимных мест мы не увидим. У девушек крошечные лоскутки лобковых волос. Я склоняюсь к Мэгги: «Они нацепили парики». «Ну конечно», — кивает она и хихикает.
Далее выступают фокусники Вик и Фабрини, а за ними клоуны, которые со скоростью света разыгрывают перед зрителями какую-то пантомиму, юмор которой остается за гранью моего понимания. Но главное здесь, конечно, девушки, и неважно, как они выступают: по одной, в паре или все разом. Мне почему-то кажется, что тридцать лет назад сцены, быстро сменявшие одна другую, были более крикливы и вульгарны. Сегодня в них гораздо больше вкрадчивого намека, а техника исполнения оставляет очень сильное впечатление. Только лишь самые узколобые представители западной цивилизации могут счесть их оскорбительными. Впрочем, Мэгги ликует и прыгает от радости не только потому, что ей очень понравилась безупречная постановка. Когда мы отправляемся на выход, она хватает меня за локоть, широко улыбается, благодарит за то, что я ее сюда пригласил, и добавляет: «А у некоторых девушек я заметила целлюлит!»
Мэг Уилс нередко плавает в бассейне имени Жоржа Дрини на улице Бошар-де-Сарон, совсем неподалеку от бульвара. Когда я звоню ей утром, она сообщает, что плавать сегодня не пойдет. Ей надо работать. (Может, все дело в похмелье после пьянящей радости, которую она испытала, увидев целлюлит у одной из танцовщиц «Крейзи Хорс».) Однако перед тем, как отправиться в «Ледуайен», мне нужна физическая нагрузка. Надо сказать, что «Ледуайен» считается одним из самых дорогих парижских ресторанов и имеет огромное историческое значение. Платить за обед не придется: меня пригласили. Может, «Ледуайен» и есть король парижской гастрономии? К середине дня я это узнаю.