Примерно в трех метрах от меня сидят два полных пожилых джентльмена, которые, возможно не так давно, играли ключевые роли во французской коммерции. Вполне вероятно, они из мира политики, но их лица мне незнакомы. Одеты джентльмены в костюмы-тройки. Ведут себя с невероятной непринужденностью. Должно быть, некогда они зарабатывали столько, что вполне могли позволить купить себе весь «Ледуайен». Судя по внешнему виду компании, присевшей в дальнем конце зала, она легко может прямо сейчас приобрести этот ресторан. Потом, подозреваю, они снова его продадут, оставшись недовольными размерами доходов. Двое мужчин и женщина. Всем в районе сорока. Либо занимаются рок-музыкой, либо как-то связаны с модой. У одного из мужчин туфли на кубинских каблуках, джинсы в обтяжку и дорогой пиджак в красную и желтую полоску. Горло обвивает оранжевый шарф из шифона в несколько метров длиной. Второй мужчина с ног до головы одет в черное. Исключение составляют темно-серые замшевые туфли. Женщина — азиатка. На ногах туфли на высоком каблуке. Тело полностью скрыто под многочисленными слоями серой одежды. Троица громко разговаривает, показывая всем, что «Ледуайен» вроде как их столовая.
За другим столиком сидят двое моложавых парней. Вот они действительно чувствуют себя здесь точно дома. Такое впечатление, будто тут и родились. Показуха им ни к чему. Судя по дорогим отутюженным серым брюкам, со стрелками острыми как лезвие бритвы, шелковым галстукам и твидовым пиджакам, ребята из благородных семей. Они знакомы с официантами и обмениваются с ними любезностями. Улыбаются и смеются (как можно смеяться и улыбаться, зная, какую сумму здесь придется выложить за обед, — остается за пределами моего понимания).
На противоположной стороне зала сидит японская пара. Японцам немного за двадцать, и они выглядят настороженно, словно коты на солнце.
На протяжении следующих нескольких часов я наслаждаюсь самыми лучшими образчиками изысканной французской кухни. Нельзя отрицать, что «Ледуайен» похож на «Тайеван», однако есть и различия. В «Ледуайене» все проходит несколько более официально. Порции здесь меньше, а блюда изящнее. Чтобы хоть как-то отличаться друг от друга, трехзвездочные рестораны в наш век, когда небрежность возведена в принцип, следуют одним и тем же, единственно возможным путем: соблюдение вплоть до мелочей всех формальностей и как можно большая гастрономическая вычурность блюд. Именно так они подчеркивают свои отличия от бистро и закусочных, с переменным успехом воспроизводящих блюда классической французской кухни. Кулинарные создания с такими вкусовыми букетами и такой консистенции, как в «Ледуайене», вряд ли где-нибудь найдешь. Находится место и оригинальности, пусть даже поварам требуется порой сдержать полет фантазии.
Сперва приносят четыре сорта только что испеченных хлебцев с изумительным подсоленным маслом. Потом серебряный поднос с мелкими закусками, чтобы пробудить к жизни вкусовые рецепторы. Передо мной два шарика — это мусс из морепродуктов. Он настолько легкий и воздушный, что я удивляюсь, как эти шарики не взлетают к потолку. На каждом из них двухмиллиметровый квадратик сухих морских водорослей. Наверное, их поместили туда с помощью щипчиков. Внутри мусса — кусочек хвоста лангустина. Два маленьких кирпичика мусса, сделанного из фуа-гра, зажаты между темных вафелек — столь тонких и ломких, что, боюсь, они треснут, когда я их подхвачу. Имеется пара маленьких кубиков желе из морепродуктов и два крошечных, очень хрустящих и невероятно вкусных яичных рулета. А потом приходит черед закусок посерьезнее.
Сначала на стол ставят свекольное попурри. Кусочки свеклы самой разной формы выложены поверх малюсеньких ломтиков копченого угря и пряных овощей в эмульсии. Пряные овощи отделяют кусочки угря от микроскопических кубиков свеклы. Сверху, слово купол стадиона, блюдо накрывает свекольный сабайон. Свекла, свекла и еще раз свекла. Угорь довольно соленый, но в искусстве поваров сомневаться не приходится. Равно как и в том, что на приготовление этой красоты ушла целая прорва времени.
Не менее потрясающе смотрится морской еж. Не исключено, что для приготовления блюда пришлось опорожнить всю яйцевую камеру одного морского ежа (а то и двух). Розовато-лиловый панцирь выложен муссом из авокадо, а сверху — где-то с две дюжины длинных, тонких полосок ярко-оранжевых молок. Поверх извивающихся молок — суфле из икры гребешков. Оно тоже оранжевое, только оттенок бледнее. Вкус очень неплох, но несколько невыразителен. Кроме того, я снова замечаю, что еду во французских ресторанах солят несколько более щедро, чем я привык.