Париж ночью полностью

– Здесь задача другая. Эта яхта выдерживает любой шторм. Волны просто перекатывают через верхнюю палубу. Пройдет сквозь любую бурю. Она непотопляема. И никогда не перевернется. Мачта и парус автоматически складываются. Она может идти на дизеле хоть до Австралии…

– Прямо чистый «Наутилус» Жюля Верна, – сказал я. – А где она стоит, можно ей полюбоваться?

Но банкир проигнорировал мой вопрос, будто его не слышал.

«Не очень-то и хотелось», – подумал я.

В это время вернулся Ставский, очень довольный собой. Он рассказал, что на загоревшейся яхте взорвался небольшой баллон с газом. Огонь удалось потушить, но ущерб оказался приличный. Адвокат успел позвонить к себе в офис, и его помощники уже ищут владельца яхты.

– Главное в жизни, оказаться в нужном месте в нужное время, – философски заметил Эдуард и заказал еще одну бутылку.

– Приношу извинения, но я вынужден вас покинуть, – неожиданно произнес банкир.

– А как же кускус? – спросил я.

– Нам больше останется, – пошутил Ставский.

Судя по всему, он не удивлялся таким внезапным переменам в его поведении.

– Мы обо всем договорились, – сказал банкир, пожимая ему руку, кивнул мне и скрылся в направлении автомобильной стоянки.

– Странный тип, – сказал я Ставскому. – Кто он такой?

– Мой клиент, – ответил Эдуард.

– А что у него за яхта?

Ставский посмотрел на меня удивленно:

– Откуда ты знаешь про яхту?

– Он рассказал, даже нарисовал ее, вот где-то здесь на салфетке.

Я начал искать бумажку со схемой, но ее нигде не было.

– А что он еще тебе рассказал? – спросил Эдуард.

Я решил сблефовать:

– Кое-что.

– И про банк?

– И про банк. Только я не все понял? Кто же он такой?

– Очень занятный парень. Организовал у себя в республике первый частный банк. Провел потрясающую рекламную компанию и, когда все: и госструктуры, и бандиты, и частные вкладчики, и даже семья президента – доверили ему свои деньги, исчез вместе со всей наличностью. Тогда ему объявили войну – и блатные, и местные спецслужбы, и обманутые частники. Они наняли киллеров, чтобы если не вернуть деньги, то хотя бы отомстить. А он построил себе яхту по спецзаказу и носится на ней по всему миру. Больше двух ночей в одном порту не проводит. То, что его рано или поздно «замочат», знает и он сам, и бывшие вкладчики его банка. Весь вопрос в том, когда это случится. Счетчик, как ты понимаешь, включен.

Ставский замолчал. Я тоже не задавал вопросов. Нужно было переварить информацию.

– Но сегодня он был не прав. Ушел, не дождавшись кускуса. А ведь еще неизвестно, когда ему придется отведать этого супчика. И придется ли отведать вообще.

Официант поставил на стол супницу с бульоном, блюдо с жареной верблюжатиной, тарелку с изюмом и моченым горохом.

– Точно, – сказал Эдуард, вдыхая густой аромат вареных овощей. – Лучше этого кускуса нет нигде, ну, разве что в самом Марракеше.

–  У меня тоже есть личные воспоминания про Лазурный Берег,  – вдруг оживился Пьер.  – Был там у меня один забавный приятель в Ницце…

Много я видел ловеласов, но Кристиан был чемпионом. Юные красавицы ходили за ним табунами.

И это было загадкой. Потому что внешне Кристиан не представлял собой ничего особенного. Лысоватый, толстый полуараб, помешанный на сексе. Все его разговоры, шутки, анекдоты были только о женщинах, о постельных приключениях и обо всем, что с постелью связано. Поскольку я тоже считаю это лучшим из занятий, наши дорожки быстро сошлись. Нас связала дружба по интересам.

Кристиан держал сэндвич-бар в самом центре Ниццы. Он располагался в узкой щели между домами. На улицу выходил прилавок, за которым стоял продавец, а в глубине помещения, между столом и холодильником, обычно восседал Кристиан в окружении красавиц – студенток местного университета. Непонятно было, когда эти красотки вообще учились. Целыми днями они торчали в сэндвич-баре и смотрели в рот моему приятелю. Эта сцена так и просилась на холст. Картина могла называться «Султан в гареме».

Иногда мы виделись с Кристианом каждый день, а иногда не поддерживали контакта по неделям. Вернувшись однажды в Ниццу после непродолжительного отсутствия, я заглянул к Кристиану и увидел там душераздирающую сцену. Весь сэндвич-бар был заполнен толпой рыдающих красавиц. У меня екнуло сердце. Я подошел спросить, что случилось. Опознав во мне приятеля Кристиана, они наперебой начали что-то верещать и при этом зарыдали с еще большей силой. Поднялся невообразимый гвалт. Половина девушек были арабками. Эти причитали с особенной страстностью. Понять что-либо было невозможно.

– Стоп, стоп! – прикрикнул я на них. – Пусть говорит одна, и медленно!

Но никто не хотел уступать своего права первой рассказать ужасную историю. Из их сбивчивой тарабарщины я понял, что Кристиан в больнице, он ранен, и достаточно тяжело. Виновницей была одна из девушек, которая, приревновав Кристиана к остальным, воткнула прямо в живот моему приятелю длинный нож, которым резали колбасу для сэндвичей.