Пообедав в ресторанчике возле Колизея, мы окунулись в удушающую римскую жару и так расслабились, что брать нас можно было голыми руками.
Чтобы остаться в живых под обжигающими лучами солнца, моя подруга надела свое самое легкое и короткое платье, из-за которого нас даже не пустили в Ватикан, а я вырядился в шорты и в рубашку навыпуск. Она скрывала находившуюся на поясе сумку с деньгами и документами. В нагрудном кармане рубашки помещался фотоаппарат, на шее висела видеокамера, а на руке красовались часы. Кое-что из перечисленного можно было не брать с собой, но администрация круиза предупредила нас: за ценные вещи и документы она никакой ответственности не несет. Мы шли по дорожке, осматривая древнеримские развалины.
И вдруг я увидел чудо.
Из колышущегося над землей горячего марева мне явился ангел. Он был в образе босой девочки в белом платье. Ее лучистые глаза, ее развевающиеся на ветру черные волосы, ее простертые ко мне руки – все говорило о ее небесном происхождении.
Это было видение чистоты и непорочности. Такое происходило со мной первый раз в жизни. Я остановился, пораженный этой волшебной картиной. А юный ангел приближался, тянул ко мне свои тонкие пальчики и шептал какую-то молитву. Он смотрел на меня так, будто я был Христос, наконец-то явившийся римскому народу.
Я помотал головой, но чудное видение не исчезло.
Остановившись возле меня, ангел преклонил колени и, взяв мои пальцы в две свои маленькие ладошки, благоговейно поцеловал мою руку. Ангел точно давал понять, что я и есть долгожданный Спаситель.
Я недоуменно посмотрел на свою подругу. Она тоже ничего не понимала. Конечно, она ценила меня, если выделила из толпы своих ухажеров, но такого поклонения моей персоне явно не ожидала.
Да и я грешным делом подумал, что меня тут с кем-то перепутали, поэтому на всякий случай спрятал за спину свою, покрываемую поцелуями ангела руку. Я хотел объяснить, что я не Иисус, и даже не папа Римский, инкогнито прогуливающийся по римским развалинам, но жара так расплавила мои мозги, что я не мог связать двух слов ни на одном языке, включая русский.
В это время, невесть откуда взявшийся итальянский пацаненок, вцепился в мою руку и стал направлять ее к губам ангела, а другой мальчишка стал жестами объяснять, что ничего плохого в этом нет. Мол, ангел только поцелует руку. При этом они так щебетали на местном наречии, что я им поддался. «Чем черт не шутит, – подумал я, – а вдруг в меня переселилась душа какого-нибудь святого?»
И в эту благостную минуту я вдруг перестал видеть свою левую руку, которую целовала коленопреклоненная девочка. А вместо нее вижу какую-то грязную картонку и чувствую, как чьи-то ловкие пальцы расстегивают браслет часов. Одновременно я ощущаю, как кто-то обнимает меня за пояс именно в той его части, где находится сумка с паспортами и пачкой долларов. А шее, которую оттягивала видеокамера, вдруг становится необыкновенно легко. И до моего затуманенного сознания доходит, что меня просто грабят.
Внезапно в моем теле проснулись воспоминания о тренировках в детской спортивной школе «Зенита», и я, мгновенно размахнувшись, ударил «пыром» самого шустрого мальчишку, крутившегося под ногами. Он с визгом улетел вдаль, как футбольный мяч. Мгновенно шайка малолеток испарилась.
Осмотревшись, я обнаружил, что поясной ремень, на котором крепилась сумка, был с одной стороны уже разрезан, осталось его только отстегнуть. Такая же участь постигла ремень видеокамеры. Фотоаппарат был наполовину выдавлен из нагрудного кармана, а браслет на часах расстегнут.
Потрясенный, я начал приводить свои вещи в порядок и в поисках справедливости покрутил головой. И вдруг прямо в десяти шагах от себя обнаружил двух карабинеров, восседающих на лошадях и с интересом наблюдающих всю эту сцену.
– Эй, синьоры! – позвал я и на смеси европейских языков стал просить у них защиты от грабителей и призывать в свидетели.
Но полицейские только лениво глянули в мою сторону, демонстративно развернули своих лошадей и направились прочь.
Тут я понял все.
До меня дошло, что эти полицейские были в сговоре с малолетками, и охраняли они не меня, а эту шпану на случай слишком сильной агрессии с моей стороны.
И еще я вспомнил плакат, который наклеен на стене первой же бензоколонки после пересечения итальянской границы.
На нем был изображен чемодан, к которому тянется чья-то рука, и рядом – надпись на четырех языках: «Осторожно, воры!»
