Хозяин посмотрел на мою красавицу с сомнением и спросил:
– Ей сколько лет?
– Двадцать семь.
– Так ведь она уже старая. А моя дочка в два раза моложе.
– Это кто старая? – взвилась моя подруга.
Мне показалось, что у нее вдруг выросли когти. Чтобы спасти бербера от растерзания, я сказал, что подумаю, и спросил его о семье. У него оказалось две жены и семь дочек.
На следующее утро мы покинули гостеприимный оазис. Перед отъездом бербер зашел попрощаться. Пожимая мне руку, он произнес:
– Женитьба – дело ответственное. Мужчина должен брать себе жену по любви. А как я понял, эта моя дочка не подошла. Не беда. У меня есть еще одна, которой тоже скоро надо будет думать о замужестве. Сейчас ей двенадцать лет. И другие подрастают. Так что, если вас, уважаемый, занесет в наши края, заезжайте, будете дорогим гостем. Дорогу вы знаете.
Бывают люди, которые всегда лезут на рожон. Этот парень был из их породы. На нашем корабле плыла публика самая разная. Были там туристы, были транзитные пассажиры. Но все они, независимо от национальности, вели себя как цивилизованные люди. Все, кроме этого типа.
Он был развязен, громче всех говорил, громче всех смеялся и всячески старался выделиться.
Я обратил на него внимание во время следующей не очень приятной сцены. У бассейна, где загорали туристы, он подошел к одной из девушек и без всякого приветствия небрежным жестом протянул ей какую-то бижутерию – кажется, клипсы. Девушка посмотрела на него удивленно. Он с такой ухмылкой предложил познакомиться, что она демонстративно повернулась к нахалу спиной. Кто-то из видевших эту сцену засмеялся. Тогда неудачливый кавалер размахнулся и бросил сережки в бассейн.
«Так могут себя вести только американцы», – подумал я и попал в точку. Он действительно называл себя выходцем из Нового Света. Только американцы способны так нагло демонстрировать остальным свое превосходство и совершенно не понимать при этом иронических улыбок окружающих.
Однажды во Франции я был свидетелем диалога портье и этакого ковбоя, залетевшего в Париж. Он устраивался в гостинице. Изучая заполненную приезжим анкету, портье обнаружил в графе «Гражданство» только две буквы – US.
– Вы откуда? – с серьезным видом спросил портье.
Он, конечно, все понял, но не мог отказать себе в удовольствии поиронизировать над заносчивым американцем.
– Я из Соединенных Штатов, – гордо ответил ковбой.
– А вы не могли бы уточнить, – бесстрастно произнес портье, – из Соединенных Штатов какой страны вы прибыли?
До ковбоя насмешка француза не дошла. Так же, как всеобщая ирония не доходила до этого круизного американца. Он считал себя «самым-самым» и постоянно это демонстрировал. Действительно, кое-какие данные у него имелись – атлетическое сложение, рост под два метра, а вот с умственными способностями было напряженно.
Гуляя с подругой по узкой улочке старого Стамбула, мы случайно встретились с ним. Признав в нас пассажиров одного с ним корабля, он принялся размахивать руками, хлопать меня по плечу и демонстрировать наши приятельские отношения, которых на самом деле не было. Выпытав у моей спутницы, что мы хотим увидеть ночную жизнь турецкой столицы, он, не спрашивая нашего согласия, вызвался быть гидом:
– Я три года прожил в Стамбуле, замечательный город. Я покажу вам такие места!
Для начала он затащил нас в какие-то торговые ряды. На нас налетела толпа попрошаек и мелких торговцев.
– Какие ты любишь часы? – спросил меня американец.
– «Лонжин», – ответил я.
– Принесите мне «Лонжин», – приказал американец прилипалам.
Через пять минут в его руках уже была подделка часов этой фирмы, сработанная местными умельцами.
– Я тебе дарю «Лонжин», – громогласно заявил американец и протянул мне коробку.
– Спасибо, но у меня уже есть часы, – вежливо отказался я.
Это его нисколько не смутило, и он с тем же картинным жестом протянул коробку моей подруге:
– Возьми на память обо мне.
Она ответила:
– Я ношу только «Картье», спасибо. – И тоже не приняла подарок.
Американца это озадачило.
– Возьми себе, ведь у тебя нет часов, – предложил я.
– Сколько? – спросил американец у мальчишек.
– Сто долларов, – закричали ему со всех сторон.
– Очень дорого! – заявил он, слегка меня удивив, ведь настоящие часы «Лонжин» стоили куда дороже. – Заберите их обратно, – сказал он, возвращая коробку торговцам.
Но никто ее не взял. Наоборот, со всех сторон раздались выкрики:
– Ты это уже купил! Отдавай деньги! – И в мгновение ока вокруг нас сомкнулась злобная толпа.
Тут американец нас поразил. Он вдруг свернул свое тело в клубок, подпрыгнул, и его длиннющая нога резанула воздух, сокрушая челюсти и носы турецких коробейников.
Торговцы бросились в одну сторону, а наша троица – в другую. Мы укрылись в какой-то подворотне.
Отдышавшись, он гордо спросил:
– Ну, как я их?
А я подумал: «Как бы от него избавиться?» Но не тут-то было. Американец вцепился в нас как клещ, постоянно напоминая, что он только что спас нас от неминуемой гибели. А о том, что мы попали в этот переплет по его милости, естественно, ни слова.
