– Я так плакала, – сделав вид, что не расслышала вопроса, Наденька достала носовой платок и уткнулась в него. Плечи её дрогнули от нового приступа слёз. В этот раз Виктор сдался, обнял возлюбленную и принялся утешать, целуя расцарапанную щёку. За всей комедией восторженно наблюдала Клавдия Платоновна. Гордость за подопечную распирала её. Она даже выставила большой палец и лукаво подмигнула, когда встретилась глазами с Наденькой, которая, активно работая губами в поцелуе с Виктором, шарила по залу глазами. Неожиданно Клавдия Платоновна засобиралась. Она подозвала официанта и попросила счёт. Новую «племянницу» она предусмотрительно отправила погулять. Стороннему наблюдателю могло подуматься – женщины что-то вспомнили и заспешили, на самом же деле Клавдия Платоновна удостоверилась, как тысяча рублей перекочевала в Наденькину сумочку. Довольный Виктор тоже рассчитался с официантом, и пара собиралась покинуть заведение.
Клавдия Платоновна в какой раз пудрила носик у зеркала в женском туалете, когда наконец-то появилась Наденька.
– Какая ты молодец! – искрящимися коронками встретила «племянницу» «тётка», словно не она полчаса назад драла ей лицо в парке. – Прямо как я в молодые годы!
– Вот тыща, – сухо процедила Наденька, сунув деньги вымогательнице и намереваясь уйти. Однако, неожиданно, прыснув слезами, припала к плечу Клавдии Платоновны.
– Тёть Клава, помогите мне от него избавиться, – плечи девушки затряслись от всхлипываний.
– Ну, ну, – похлопала подопечную по лопатке Клавдия Платоновна. – Ты ещё в том возрасте, когда можешь позволить себе пять раз подряд отказать.
– Как это? – не поняла Наденька.
– Когда будешь ждать шестого предложения – поймёшь. Тогда у тебя будет много времени для раздумий, – продолжала говорить загадками «наставница». – Я всё ещё жду.
– Какого шестого? – не понимала Наденька премудростей «тётки».
– Ладно, оставь. Приходи завтра ко мне домой, пошепчемся. Теперь иди. Виктор не должен ничего заподозрить, пока я всё не улажу, – с этими словами «тётка» развернула Наденьку к двери и хлопнула по попе. – Марш.
На следующий день, принимая Наденьку у себя в квартире, Клавдия Платоновна с порога засыпала вопросами:
– Что у вас там приключилось? Чем ты не довольна Виктором?
– Ужасно глуп и жмот.
– Ну, глупость – не порок, а вот жмотство – это да-а! – задумчиво протянула «тётка». – Для нашей профессии это губительно.
– Какой профессии? – не поняла Наденька.
– Мужская глупость, напротив того, часто… даже самое лучшее качество в содержателе, – пропустив мимо ушей глупый вопрос, авторитетно добавила Клавдия Платоновна.
Проходя мимо Наденьки, она мимолетом взглянула на её щеку и буркнула:
– До свадьбы заживёт.
– Да-а, заживёт, – Наденька вспомнила вчерашнюю обиду. – Больно-то до сих пор.
Она собралась пожалиться на излишнюю грубость старшей подруги, но Клавдия Платоновна оградилась движением ладони, показывая, что сантименты больше, чем она допускает, не уместны. От резкой перемены настроения «тётки» у Наденьки глаза наполнились слезами.
– Всё ему не то, – справляясь с эмоциями, заговорила Наденька. – То неделю дуется из-за того, почему я почесала живот. То заметил, как я смотрю в окно, и снова неделю не разговаривал, – Наденька подняла раскрасневшиеся глаза на «тётку». – Тёть Клав, разве можно по таким глупостям устраивать сцены?
– Э-э, не-ет, не скажи, – задумчиво глядя в окно, протянула «тётка». – Много лет назад, когда я была вот такой же дурочкой, как ты сейчас, – Клавдия Платоновна уставилась на девушку размытым взглядом. – Я почёсала нос, и это обошлось мне очень дорого… – «тётка» снова умолкла, и Наденьке показалось, что та даже прослезилась. Переведя дыхание, женщина продолжила исповедь: – Муж меня избил, как следствие, выкидыш, и судьба распорядилась переквалифицироваться из жён в тётки – для таких, как ты.
– Как это избил? – удивилась Наденька. – За то, что почесали нос? Пусть меня только пальцем тронет! – неожиданно глазки Наденьки загорелись, и она заговорила, возбуждаясь, словно что-то для себя открывая, но так же быстро и сникла: – Нет, он меня побьёт, как-нибудь. Однажды я даже в темноте заметила, как загорелись у Виктора глаза. Почувствовала, что сейчас ударит. С испугу стала кричать, если хоть пальцем тронет, ввек не увидит больше! – Наденька перевела дыхание и, потупившись в пол, с недоумением проговорила: – И всего-то зевнула потихоньку, – она посмотрела на «тётку», ища сочувствия, но та стояла не шелохнувшись. – Я и рот прикрыла, как он учил. Так он аж озверел. Отвернулся от меня и уснул. Неделю как будто не замечал. Разве это жизнь?
– Дурочка ты, – тяжело вздохнув, задумчиво проговорила Клавдия Платоновна, не отрываясь от окна. – После того случая я ещё много раз чесала себе нос, живот, зевала, смотрела в окно, думала о сапогах. С разными мужиками по-разному, но жалею только о том случае. Если б можно было всё вернуть… Разве я о такой судьбе мечтала, убегая от матери в Кишинёв? – Клавдия Платоновна обвела комнату тоскливым взглядом и устремила на свою подопечную уже горящие ненавистью глаза.
