Юрек оглянулся. Василь что-то говорил ему, но из-за треска выстрелов он ничего не мог услышать.
— Не торопись, сынок! Помаленьку, помаленьку.
Василь перезаряжал винтовку, целился, стрелял и слегка подымал голову, стараясь увидеть результат своего выстрела. Стрелял Василь гораздо реже, но значительно эффективней. Юрек понял свою ошибку. Он ведь стрелял вслепую в сторону врага, не имея на мушке конкретной цели. А чтобы запугивать немцев звуком выстрелов, не стоило тратить боеприпасы.
Юрек теперь почти успокоился, он понял: немцы, чтобы выстрелить, тоже должны высунуться из-за укрытий. Он выжидал эти минуты.
Увидев показавшуюся из-за бугра фигуру немца, он выстрелил в ту сторону. Выстрел был неточный, но пригорок на некоторое время замолчал. Гитлеровец понял, что его засекли.
Василь одобрительно кивнул головой:
— Вот это да…
В эту минуту поле огласилось громким криком: немцы бросились в атаку. Сила огня партизан возросла. Кто-то сзади бросил гранату, которая пролетела большим полукругом над головами первой линии. Перед цепью атакующих немцев всколыхнулась земля, в небо взметнулся чей-то душераздирающий крик, он все усиливался и где-то на самой высокой ноте неожиданно оборвался.
Юрек видел перед собой только одну фигуру. Немец бежал на него, из-под каски смотрели злые глаза, полные ненависти и страха. Он стрелял из автомата наугад, посылал очереди вправо и влево. Юрек сам удивился, когда нажал спусковой крючок и немец неожиданно остановился, сделав полшага, раскинул обе руки в стороны и рухнул на землю.
Первая атака была отбита. Огонь на минуту почти прекратился. Из леса еще раздавались одиночные выстрелы, на которые немцы отвечали короткими автоматными очередями. Обе стороны обдумывали план дальнейшего боя.
Зигмунт вместе с Сашкой проверил наличие людей. Пока потерь не было. Положение, однако, было тяжелым. Немцы располагали значительными силами, и ничто не говорило о том, что они намерены отказаться от попытки ликвидировать партизан. Минутное затишье не сулило ничего хорошего. Противник рассчитывал, что силой огня ему удастся прорвать партизанские цепи, но надежды не оправдались, и теперь он обдумывал новый план.
Со стороны поля раздались новые очереди. Скошенные пулями ветви деревьев с шелестом падали вниз.
— Голову нагни! Прижмись к земле! — крикнул кому-то Береза.
Юрек устроился поудобнее.
Немцы ввели в бой новый станковый пулемет, который строчил откуда-то сбоку. На участке отряда Вереска одна за другой разорвались две гранаты. Минуту спустя заговорило противотанковое ружье. Немецкий станковый пулемет замолк.
Немцы уже не решались на новую атаку. Они применили другую тактику: переползали по бугристому полю от одного укрытия к другому. Их преимущество в силе огня было несомненным, но тем не менее каждый метр им приходилось преодолевать с трудом.
— Фрицы слева! — пронеслось по цепи.
Это был новый маневр. Немцы подошли с левой стороны поля и углублялись в лес. На левом фланге отряда Олека создалось угрожающее положение. Необходимо было отходить, и партизаны отошли в лес. Немцы захватили более выгодные позиции. Бой шел уже в лесу.
— Черт возьми, — ворчал про себя Василь, лежа за стволом сосны. — Надо дать им перцу…
Юрек лежал недалеко от него. Во время этого получасового боя он научился большему, чем во время всех уроков в «клубе» на Крысинах. Василю уже не приходилось ему ничего подсказывать. Юрек сам наблюдал за его действиями и пробовал подражать ему. Это был наглядный урок, лучшего не требовалось.
Какой-то немец выскочил из-за ствола одного дерева, прыгнул к другому, но не добрался до него. Сила огня снова возросла. Лес наполнился грохотом выстрелов. Теперь уже невозможно было определить, где проходит линия обороны. Она менялась каждую минуту.
Перевес немцев был очевиден. Мешок затягивался на краю леса, в котором места для партизан становилось все меньше.
Василь, Юрек, Лёлек, Мох отходили медленно. Немцы преследовали их. Олек нетерпеливо ожидал приказа на прорыв, но бой все продолжался. Где-то в глубине леса были Зигмунт и Сашка, и они контролировали не только один участок поля боя, а весь этот лесной фронт. Олек знает, что в любую минуту они могут отдать приказ, которого он ждал. Он посматривает на своих ребят. Они готовы. «Скорее бы уж», — думают они.
Дистанция между ними и немцами сокращается. Теперь она измеряется уже не метрами, а расстояниями между деревьями.
Огонь становится менее интенсивным, выстрелы раздаются редко. Но бой не ослабевает.
Партизаны шаг за шагом отступают.
Неожиданное «ура» как вихрь всколыхнуло листву ветвей. Люди вскакивают с мест. Корни, колдобины мешают им бежать. Кто-то спотыкается и падает. Огонь немцев на секунду замолк, потом снова посыпался град свинца.
Олек уже достиг рубежа, занимаемого фашистами, прочесывает из автомата ближайшие кусты, прыгает вперед и ударом приклада сбивает с ног немца. Рядом, согнувшись, пробегает Лёлек.
— Ура!
Юрек, потеряв ориентацию, наткнулся на ствол дерева.
— Вперед! — ни с того, ни с сего закричал он по-французски.
— Сынок, сынок! — зовет его бегущий впереди Василь.
