— Как ты смеешь?! — Я закипел. — хорошо же тебя воспитали! Чудовище, глупая и бестактная, ты — ты мне никак не можешь быть сестрой!
— О, нет, пожалуй, ты тут лишний. Ни в отца, ни в мать. В кого ты такой ущербный?
— Идите к черту!
В кабинет вошла мать.
— Влася, нам нужно поговорить!
— Благодарю, я все уже понял — мне Юля раскрыла глаза!
— Влася, ты не можешь быть серьёзен!
Я вышел, хлопнув дверью — так велико было возмущение. Негодование, обида и злость захватили меня.
Ты сидела на диване, в зале.
— Лиюся, поедем ко мне. — Мягко произнес я и взял тебя за руку.
— Оставайтесь здесь! — Мать вышла сразу за мной. — Лия, ты не против провести день в нашей компании?
— Мы уедем! — Прокомментировал я.
— Я не против. — вдруг отвечаешь ей ты. Я удивлённо смотрю на тебя, не понимая.
— Нет, Ли, нет, это плохая идея!
— Почему? — переспрашиваешь ты. — потому что твоя сестра назвала меня малолетней шлюхой?
Я оторопел, не зная, что сказать, а мать рассмеялась.
— Это моя вина! — произнесла мать. — Я воспитала ее такой. Юля куражится, у них с братом плохие отношения. Это не о тебе. Она подыскала обидные выражения не для тебя, для него.
— Так ведь они обо мне. — Ответила ты.
Мать посмотрела на тебя в упор. Один из ее самых тяжёлых взглядов. Я предполагал, что за ним последует.
— Приношу свои извинения за ее слова и тон. — Произнесла вдруг мать.
— Вы не должны извиняться за другого человека. Вдобавок, все ошибаются. Я не виню вас.
Саша рассмеялся. Я улыбнулся.
— Мы планируем семейный ужин. Лия, ты не поможешь мне и Юле с его приготовлением?
— Нет, извините, я плохо готовлю.
— Я помогу, если мы решим остаться. Но прежде я хочу обсудить это с Лией наедине. Пойдем ко мне, Ли. — я взял тебя за руку, и мы поднялись в мою комнату.
Я ещё не понимал задумку матери, но был уверен, что она мне не понравится. Их появление — начало игры. Мать не умеет жить иначе: интриги придают ее существованию особый смысл.
Ты выглядела спокойной, но я знал, что внутри тебя поднимается буря.
Я усадил тебя в мое кресло, сам встал перед тобой на колени и взял тебя за руки. Ты улыбнулась.
— Прежде всего, я должен сказать, что заранее предупредил их о том, что дача будет занята мной. Они нагло нарушили наш покой по собственному решению… — начал я.
— Влад, успокойся. — Ты улыбнулась.
— Я спокоен, но я разозлен! Однако я спокоен! И сейчас также спокойно сообщу тебе, что мои разногласия с семьёй никаким образом не характеризуют тебя…
— Нет, как раз они на это и указывают. Как раз именно мои характеристики вызывают эти разногласия, — прервала меня ты.
— Ли, слова моей сестры ошеломляюще несправедливы. Вспомни: в наших отношениях есть только ты и я — твое мнение и моё. Ты помнишь?
— Я помню.
— Их мнение — ничто…
— Я это знаю! — вновь прервала меня ты.
— Почему ты снова перебила меня? Дай мне высказаться!
Ты снова улыбнулась.
— Ли! Я не хочу, чтобы ты вступала в диалоги с моей матерью и сестрой. Черт возьми, я вообще передумал, чтобы вы общались…
— Ну, нет. Судя по всему, мне придется, Владик. Скажи, до какой поры мне избегать общения с ними?
— Конечно, всегда! И ты снова меня перебила!
— Ты говоришь глупости. Я не могу избегать разговоров с твоей матерью у нее дома.
— Здесь ты права. — Я встал, прошёлся из угла в угол, вернулся к тебе, вновь опустился перед тобой, заглянул в твое лицо и сказал:
— Нужно собственное жильё!
Ты рассмеялась.
— Сколько тебе? Двадцать один? Студент-дипломник?
— Ну и что! Я понял, что нужно делать.
Я тут же создал план обретения независимости, но ты продолжала смеяться.
— Влад, успокойся! Пойдем, нужно попробовать возобновить общение.
— Но они не знают тебя, а ты их! Они захотят тебя растоптать, в итоге мы просто разругаемся. Ох, Ли, Ли! Ты плохо знаешь мою матушку. Она не совершает бездумных поступков. Это ее план. Именно сейчас, от нашего действия, зависит этот самый план.
— А ты, значит, собрался в ее игру поиграть? Сидишь тут, план разгадываешь?
— Ты права, да. Лучший выход — нам уехать сейчас же, я что-то придумаю с жильем. Нам это не нужно.
— Так и будешь от семьи бегать? Да что ж ты так волнуешься?
— Пойми меня. Она никогда не переходила в наступление при моих партнёрах. Даже при Саше. Я очень хорошо знаю черную душу своей матери. Она что-то задумала.
— Так пойдем, выясним. Влад, мы с тобой обсуждали это: если она наступает, мы будем разбираться с этим вдвоем! Ты помнишь?
— Я был не прав, что согласился с тобой. Я не хочу втягивать тебя в эти никчемные семейные передряги.
Ты внимательно посмотрела на меня.
— Муж твоей сестры, что, дворянин?
— Нет.
— Твой отец?
— Послушай, Ли, Так нельзя! Нам нужно уехать.
— Это похоже на побег.
— Похоже, и пусть это будет побег! Неважно, что об этом подумают. Доверься моему чутью. Нам необходимо уехать! Поедем ко мне, или к тебе. У тебя тоже никого?
— Мы останемся здесь сегодня, но завтра уедем, прямо с утра, хорошо? Мы должны начать как-то разговаривать с ними. Ты боишься, что они будут говорить мне гадости? Не бойся.
— Послушай, они будут. Моя мать говорит гадости всем моим друзьям. Я не хочу ругаться и выяснять отношения при тебе.
