— Я вообще не люблю ругань. Но мы останемся и посмотрим. Влад, мы должны попробовать. — Ты взяла меня за руку и улыбнулась.
Я нежно провел рукой по твоему лицу, поцеловал в лоб и обнял. Затем попросил тебя почитать в моей комнате и спустился вниз, к родне.
Они были в саду. Саша играл с детьми на качелях, а мама и Юля сидели в беседке.
Я вошёл к ним и сел рядом.
— Мы должны обсудить с вами этот вопрос, раз и навсегда прекратить осуждать мой выбор, моих партнёров и постараться его принимать.
— Обсудим. — Соглашается мать.
— Лия — хороший человек. Она ещё юна, вы не видите тех перспектив, которые вижу я. Для меня она важна…
— Ты тупой, Влад! — прерывает меня сестра, — генетика у нее никуда не годится! Заводские рабочие, отец-пьянчуга? Ты что, такого человека видишь в качестве матери своих детей? Что она даст тебе? Тебя вечно несёт на скалы!
— Юля! Не прерывай меня! У нее отличный отец. Я знаком с ним. Он измотан, побит жизнью. Но он хороший, умный, интеллигентный человек! Если говорить о наследственности, то в ее роду есть купцы и дворяне. И хватит об этом! Дело в том, что каждый человек — обладатель уникального набора качеств. То, что в ней есть, вам и не снилось.
— Не сравнивай нас с ней, — холодно произнесла мать. — Мы происходим из очень древних родов. Мой отец — потомок немецких князей и польских дипломатов. Влася, ты — элита в седьмом поколении. Конечно, твой незаконнорожденный отец….
— Мама, оставь свой снобизм! Это чудовищно! Папа всю жизнь от этого страдал! Он тоже может похвастать древней европейской кровью, но, мам, он очень скромный и справедливый. Почему ты позволила себе сравнивать одних людей с другими? Что за классовое унижение?
— Потому что неравенство существует.
— Юля, твой Саша, если не ошибаюсь, не элита.
— Скажешь тоже! — корчит лицо сестра, — его отец — адмирал Российского флота, а мать из номенклатурных, дочь генерала. Не знаешь ты ничего! Дурачина!
— Я буду краток: Лия со мной, она мне дорога. Примите ее и не смейте унижать. Не примете — уйду я. Разговор окончен. — Я встал.
— Влася, — мать высокомерно посмотрела на меня и скроила гримасу, — куда ты уйдешь? Куда же ты уйдешь? Работать школьным учителем? Тебе всего 22 года. Где твоя квалификация? Тебе нужно развиваться, а она — очень большой якорь. Что ты сможешь сейчас дать себе и ей? — она рассмеялась. — Но хорошо, уговорил. Мы будем сдержанны и поведем себя корректно.
Я был злой, не хотел продолжать разговор — оставил их и прошелся по саду, прежде чем вернуться к тебе.
*****
Ужин, как я предполагал, разочаровал. Мать начала задавать тебе вопросы об экономике страны, о твоих соображениях насчет мировой политики.
— Я не интересуюсь политикой, — отвечала ты. — Куда важнее, как мне кажется, заниматься развитием личности. В политику идут не совсем здоровые люди.
Саша хмыкнул.
— Этот вывод, пожалуй, даже обижает, — говорит мать. — Чем же МЫ произвели такое впечатление?
— О, нет, речь не о ВАС, речь о политиках страны, в которой я живу. Я говорю о тех, кто хочет власти. Здоровый, счастливый, умиротворённый и гармоничный человек вряд ли захочет власти. Власть — как панацея для несчастливых, одиноких, однобоких или просто потерявшихся людей. Пани Режина, я не хочу сказать, что к этому списку можно причислить тех, кому власть досталась от родителей. Поэтому вас там нет. Я говорила о тех, кто к ней устремлён всей душой. Возможно, у вас не было выбора.
— Не знаю, что может быть хуже, — отозвалась мать. — Мне только что намекнули, что в моем положении нет моих заслуг. Власть — и та от отца. — Она рассмеялась.
— Совсем необязательно придираться и искажать слова, мама, — я строго посмотрел на нее. — Ли не об этом.
— Лия и сама может отвечать за себя.
— Значит, пани Режина, выбор у вас всё-таки был? — спросила ты. — Или вы послушно приняли то, что передал вам ваш отец, или, отказавшись от его наследия, сами взялись строить свою жизнь?
— Она тебя дразнит! — говорит Юля.
— Это не так. — отвечаешь ты.
— Расскажите, что для вас жизнь? Что вам важно? — ты вновь переспросила, поворачиваясь к матери.
— Я скажу, что от отца мне досталась разрушенная войной и советским переделом, разграбленная, но всё-таки сохранённая им семейная твердыня. В наше время немногие понимают, что значит, быть главой ТАКОЙ семьи, Лия, и почему продолжение рода, мужья, жены, дети, братья, племянники имеют значение — такое же, как в королевских семьях. Эти связи держат иные связи, держат нечто непостижимое, созданное свыше. Такой человек как ты — это вирус, запущенный в созданную мной систему. Ты слишком отличаешься от всех нас. Влася всегда был болваном, как и его отец, но он не безнадёжен.
— Почему вы оскорбляете своего же сына? — ты удивлённо посмотрела на мать.
— Защищаешь его? — Опять кисло улыбнулась мать.
— Прекрати! — Я обращаюсь к матери. — Считай меня кем хочешь, но отец достойный, благородный человек. Не моя вина, что ты никогда не ценила это.
— Благородство — игра эго, Влася. Что ты можешь и чего не можешь — важно лишь это. Твоя жизнь в какой-то степени уже служит доказательством этой истины.
