Когда мать ушла, я вновь вернулся к тебе и нашей теме. Ты протянула мне тетрадь, я начал читать. У тебя неразборчивый почерк, но я все равно почти ничего не видел. Я думал об угрозе. Руки, держащие тетрадь, дрожали.
– Что-то случилось? – спросила ты.
– Нет-нет, все хорошо! – ответил я и продолжил чтение.
– Зачем ты врешь мне? – Резко иронично произнесла ты, и я с укором посмотрел на тебя.
– Тебе плохо, я вижу. Я хотела бы помочь, извини.
Я смягчился.
– Спасибо, но я сам. Дай мне пять минут, я должен собраться с мыслями.
Я сел за фортепиано и начал играть. Ты подошла и сказала:
– Не делай вид, что и от этого тебе станет лучше. Это глупо – скрывать, что трудно, когда есть тот, кто может помочь. Хотя бы выслушать. Я готова помочь. Будь смелее, расскажи, что случилось!?
– Ты ко всем так благосклонна и добра? – Рассмеялся я.– Даже к тем кто, как правило, не достоин твоего внимания?
– Когда нужна помощь, да. Каждый достоин внимания и поддержки в трудные времена. Тем более друг. – Был ответ.
Это подкупающее «тем более друг»! Я не мог понять, потому что, как правило, ты проявляла в мой адрес несколько иные эмоции вроде колкостей или фразочек "Эти юные алкоголики"! Здесь, словно твоя симпатия, которую я распознал ранее, внезапно, под давлением моей тревоги, вырвалась наружу.
– Спасибо, Ли. – Улыбнулся я. Спасибо! Давай дочитаем твое сочинение.
Я оставил ремарки в тетради, и ты ушла, заблаговременно взяв с меня обещание, зайти к тебе, если будет совсем горько. Ты сказала, что очень хорошо знаешь, когда «горько» и хочешь помочь. Ты искренне переживала, не сумев в этот раз подавить волнение за меня. Это еще раз обозначило мне твое неосознанное расположение, и я уверился, что вызываю в тебе глубокую симпатию. Незаметно для себя я обдумывал этот случай весь оставшийся вечер. Даже в кровати, стараясь уснуть, отгоняя тревожные мысли о нависшей угрозе, я удивленно вспоминал твой сильный эмоциональный порыв.
Он стал часто требовать денег на развлечения и гулянки, все чаще выносил на публику наши отношения и стал агрессивнее. Я несколько раз предлагал разойтись. Всякий раз приближение разрыва отрезвляло его, но совсем ненадолго.
Был тот случай, когда Саша устроил мне перепалку прямо перед занятиями, и те, кто терпеливо ждал у двери, были вынуждены слышать его нелестные речи. Среди них была и ты. После скандала он ретировался, как всегда оставив на память неприятный след на теле и куда более тяжелый на душе. Он выбежал из квартиры, оставив дверь открытой, и ты вошла.
Я сидел на диване, с мокрым полотенцем у носа.
– Это Саша сделал? – спросила ты.
– Он. – Ответил я. – Что ты здесь делаешь?
– Пришла поучиться. Экзамен же писать скоро. – Ты улыбнулась.
– По твоему собственному признанию, у меня можно научиться только дурному. – Посмеялся я.
– Именно этому ты и обучаешь Сашу, очень, очень успешно – Съязвила ты.
– Ну что ты, Саша просто самородок! Скорее он раскрывает мне глаза.
– Вот чем вы занимаетесь факультативно! – Ты решила иронизировать, а я горько усмехнулся. После паузы ты вдруг задала свой коварный вопрос. На каждый день их приходилось минимум по два.
– Почему ты до сих пор держишь его?
–Держу? – я внимательно посмотрел на тебя, стараясь предугадать следующую фразу.
– Да, – продолжала ты, – ты и он – среди вас ты явно сильнее, ты направляешь ваши отношения в какую-то пропасть эмоций. То, что всякий раз я вижу, кажется мне его попыткой освободиться и твоей равнодушной на это реакцией. Он словно рвет поводок, который зажат где-то намертво в твоей каменной руке. Ты как будто устал от него, но держишь, потому что ближе него, видимо, больше никого и нет.
Я был ошеломлен.
–Ближе нет никого? Каменная рука? – Переспросил я. – Но, Ли! В чем это проявляется? Я всегда так мягок к нему! Напротив, мне кажется, я все это время был мягок и избаловал его.
–И ты ни разу не кричал на него? – Улыбнулась ты.
– Пару раз, но, чтобы просто перекричать его и быть услышанным. Ни разу по-настоящему. – Ответил я.
–Ну так накричи, почувствуй разницу. А так, разрешая ему себя дубасить, ты и правда балуешь его. Это ненормально, когда в отношениях кто-то бьет по лицу. Если человек бьёт, значит, беспомощен и боится. Верно? – Сказала ты, и я в очередной раз перестал понимать нить твоих рассуждений.
–Лия, мне кажется, я не знаю. И я не хочу думать об этом сейчас.
