– Я подаю документы в Пермский университет. Хочу изучать романо-германскую филологию.
– Получится?
– Подать документы? – смеешься ты. – Несомненно.
– Поступить в ВУЗ. – Парирует мать. – Насколько я понимаю, знаний у тебя маловато. Способности тоже средние.
Я встаю из-за стола и громко, по-польски произношу угрозу для матери, что если она не замолчит, мы уйдем.
– Простите мне мой нрав, я веду себя некорректно. – Холодно произносит мать, жестом приглашая меня сесть.
Настроения нет. Вы с матерью обсуждаете какие-то нюансы ее работы, на этом вымученный вечер заканчивается.
Я увожу тебя наверх, и мы запираемся в моей комнате.
– Лия, вопрос встаёт серьезно: мне необходимо искать жилье и, видимо, работу.
– Помню, ты хотел поехать обучаться за рубеж. Передумал?
– Не знаю, как с этим быть, Ли. Я выбрал университет, но погружение в обучение будет глубоким. Я не готов уезжать от тебя, не готов отдалиться. В ты готова ждать меня от каникул до каникул?
– Если тебе требуется так жить, что же, я приму этот вариант. Даже хорошо, что ты пойдешь по тому пути, который выбрал.
– Я выбрал этот путь до тебя. А сейчас я сомневаюсь.
– Расскажи, что за университет? Где он? Как часто ты сможешь приезжать? Мне же тоже нужно будет учиться, я надеюсь.
– Лиюша, я не готов сейчас об этом говорить.
– Твоя мать права, верно? Ты – ее наследник, вот о чем она печется. Я так много говорю тебе о побеге от семьи, о том, что нам с тобой здесь не место. Она боится, что ты уйдешь.
– Она ведёт себя высокомерно и неоправданно грубо. Не слушай её.
– Она по-своему права. Есть же хорошая Золушка, девушка-прислуга и очаровательный принц. Золушке повезло больше. Знаешь, она права. Я человек из другого мира.
– Не говори глупостей!! Миры так относительны, а люди так различны! В моем окружении вряд ли наберётся хотя бы три так здраво и глубоко размышляющих человека, как ты! Я запрещаю тебе слушать эту странную женщину!
– Она твоя мать, – грустно произносишь ты, – Владик, я не хочу стать причиной ваших распри.
– О, нет! Эти распри существовали и до тебя! Ты ни при чем! Мать высокомерна, она сноб. Больше всего она хочет диктовать мне как жить. Но ей придется смириться с тем, что я – человек со своими желаниями и потребностями. Думать обо мне как о собственности нельзя! Я хочу что хочу и буду жить, как могу. А сейчас я не могу и не хочу без тебя!
– Идея начать обучение в Швейцарии смягчит ее. А мы просто будем видеться реже. Это ничего не изменит.
– Не уверен. – я устало махнул в сторону двери и, схватив тебя, уложил на кровать. – Давай поскорее забудем этот чудовищный вечер. Я мечтал провести с тобой идеальную неделю.
– Но…
– Лия! Если мать начнет звереть, я пойду просить поддержку у отца. И хватит!
– Но… – ты подняла руку и куда-то указала.
– Ну, что, Ли? Что?
– Мне кажется, она за дверью. – Шепнула ты.
Я тихо встал, подошёл к двери и распахнул её. Мать стояла в метре от двери. Мы встретились взглядами, она сделала шаг в мою сторону, и я с шумом захлопнул дверь прямо перед ней.
– Ли, мы уезжаем. – Сказал я тебе.
– Но…
– Мы уезжаем, и это окончательно! – строго повторил я.
Ты встала, собралась, и мы уехали, ни с кем не попрощавшись. Всю дорогу до города мы молчали. Не спрашивая тебя, я поехал к твоей квартире.
– Может быть она шла что-то сообщить? – робко спросила ты, когда, наконец, мы оказались вдвоем.
– Нет, Ли!
– Ты злишься.
– Нет, Ли. Я в ярости. Моя мать мне неприятна, она бестактно вмешивается в нашу жизнь.
– Пока не похоже, что вмешивается, Влад. Но не переживай, мы можем остаться и у меня. На сегодня.
Ты обняла меня, прижалась к моей груди, сняла с меня верхнюю одежду и залезла руками под свитер. Руки были холодными. Я перехватил их и сжал в своих ладонях. Ты приблизила свое лицо ко мне, закрыла глаза и прошептала: "поцелуй меня!"
Я наклонился, вонзился поцелуем в твои губы, и понял, что очень хочу секса. Наши занятия любовью всегда помогали мне отрешиться от всего. Я растворялся в нас, как в космосе. Я обхватил тебя за тело, прижал к стене, и мы стали раздеваться. Когда я был на взводе, я отдавался процессу как одержимый: орудуя языком, словно жалом, пробивал мягкое отверстие меж твоих губ, вызывая твои стоны, равно как и снизу, не умея удержать себя от охватившего безумия, входил так глубоко, как мог. Сквозь пелену на глазах, иногда прерываясь на глубокий вдох, я смотрел на твое лицо сквозь полуопущенные веки, покрывал нежными поцелуями твою шею, и снова отпускал на свободу своего внутреннего зверя.
Вдруг ты что-то произнесла.
– Что? – еле произнес я, прерывисто дыша. – что ты хочешь?
– Ты шепчешь мне на ухо слова. Шепни на польском. Говори со мной на польском.
Я улыбнулся, и мы продолжили.
– Kochanie, odwróć się, chcę cię pieścić od tyłu*. – прошептал я через некоторое время. Ты не поняла, я развернул тебя к себе спиной, и вновь прошептал. – "Moja piękna, zostaniemy, dobrze?"
Ты вдруг тихо рассмеялась. Я продолжил движение, и, простонал: "Dobrze mi z Tob-а-а-ą". После этого ты расхохоталась в голос, и я остановился.
