– Ли! Ты не можешь и не должна ломать свою жизнь ради них! Оттуда, будучи прекрасно обученной, имея возможность хорошо зарабатывать, ты поможешь им больше! Нельзя брать на себя роль своих родителей! Опомнись, тебе жить надо!
– Владик, иногда они напиваются и забывают забрать Димку из детского сада! Я теперь все время его забираю.
– Потом они повесят на тебя всё остальное! Так нельзя! Это неверно, Лиюша!
– Не тебе решать, – ты разозлилась, лицо запылало, голос задрожал. – Ты не знаешь, как я живу! У моих братьев кроме меня нет никого!
– А если я скажу, что у меня тоже нет никого, кроме тебя? – Спросил я, в надежде увидеть реакцию.
– То я скажу, что тебе не три годика, и ты можешь справиться. А Димка – нет.
Я замолчал. Зачем-то подумал, что, наверное, ты меня не любишь.
– Давай прекратим? – попросила ты. – Прямо сейчас всё так волшебно, не хочу ничего обсуждать.
Я молча обнял тебя и больше ничего не произнес. Мое представление о том, кто я для тебя, отличалось от твоего. Я не собирался составлять псевдоконкуренцию твоим братьям, понимал твои аргументы, и осознавал, в чем разница. Сюрпризом стало то, что я сам без сомнений верил в реальность своего плана. Удивительно, как легко я сам себя убеждал, что ты поедешь со мной куда угодно, если я вдруг предложу. Долг к семье был для тебя превыше чувства ко мне, это факт, и он заставил меня задуматься.
Я был молодым, самоуверенным человеком, который не знал проигрышей в делах любви. Мне часто благоволили, меня никто не отвергал, я был желанным. Можешь себе представить, как "отрезвили" меня твои слова про вероятное прекращение отношений, про то, что ты испытала сомнения касательно нашего совместного будущего. Стыдно сейчас признавать, что тогда я был уверен: только я могу решать, когда эти отношения закончатся и чем они обернутся. Но очень приятно писать о том, что в то время я не собирался их прекращать и уверенно строил планы на нашу совместную жизнь.
Форма моей повести позволяет быть открытым, и, если бы мою жизнь можно было разделить на недели, то эта неделя с тобой – одна из лучших на моем жизненном пути.
Пару раз ее омрачало появление матери в моей квартире. Однажды она пришла, когда я крепко спал, ты открыла ей дверь. К сожалению, я проснулся не к началу разговора. Она уже прощалась, но я слышал, что она задала тебе вопрос:
– Я услышала от тебя сегодня очень важные для меня вещи: теперь мне понятнее твой настрой. Со свойственной мне открытостью я скажу, что поддерживаю эти размышления и разделяю точку зрения, что это ненадолго.
Она ушла. Я понял, что ты высказала ей свои размышления касательно моего отъезда и нашего будущего. Я принял душ и присоединился к тебе, на кухне.
– Ли, зачем ты открыла ей дверь?
– Она постучала, а мне было жаль тебя будить.
– Не разговаривай с ней, очень прошу.
– Как я могу не разговаривать с ней? Это твоя мать.
– Ли, вот именно! Мне не нравится так разговаривать и настаивать на чем-либо в резкой форме, но я очень злюсь, когда ты так поступаешь. Больше ее сюда не пускай.
– Она больше и не придет. – ответила ты, поцеловала меня в губы, я хотел уточнить о твоей уверенности, но ты поцеловала меня вновь. Я расслабился.
Мать действительно перестала приходить. Я не удивлялся. В разговоре ты дала ей понять, что у нас с тобой нет будущего. Но ты не разрывала наши отношения – напротив, казалось, мы становились всё ближе. Так пролетел июнь, июль – в конце августа мне требовалось принять решение касательно переезда в Швейцарию. Я очень долго готовился к предложению и начал издалека.
– Ли, мне очень жаль, что ты не смогла поступить в ВУЗ. Поэтому я кое-что хочу предложить. Поедем со мной, в Польшу. Не навсегда, а на неделю. Как турист. – сказал я тебе в тот вечер. – Я хочу показать тебе мою родину. Мне требуется оформить кое-какие документы. Я приглашаю тебя с собой. Семье скажешь, что ты на сборы своих теннисистов. Согласна?
Ты задумалась, потом улыбнулась:
– Да, на неделю – я согласна!
Я очень обрадовался. Здесь я признаюсь в том, что сперва я хотел показать тебе всю красоту Европы, и не ограничиться неделей в Польше, съездить в Прагу. Я также подготовил и выстроил целую цепочку убеждений и маленьких хитростей, которые в целом должны были воплотить мою стратегию, по которой я бы увлек тебя за собой. Я хотел для тебя другого будущего: хотел забрать учиться в Женеву. В том, что я смогу найти аргументы для руководителей учебного учреждения, я не сомневался. Оставалось решить вопросы визы и неспешно искать какой-то вид заработка. Работу на мать я не рассматривал, потому что понимал неизбежность конфликта, который повлечет мое решение.
Я должен был быть с тобой откровенным и честным с самого начала. Мое воспитание сыграло определенную роль. Вдобавок, я боялся спугнуть тебя открытым заявлением, что хочу быть с тобой при любых поворотах жизни. Я боялся из-за твоих, всегда резких, эмоциональных реакций. Было совершенно невозможно предугадать, где ты увидишь подвох. У тебя были большие проблемы с доверием.
