– Не уверен. – добавил Патрик. – Ты, видимо, забыла, что уехала с Александром против его воли, и отец отлучил тебя от дел, лишил наследства и проклял. К счастью, потом он смягчился. Ты всегда была его любимицей.
Матери это не нравилось. Не нравилось наше счастье, твоя дружба с Патриком, наши планы. Но она терпела и принимала. К нам она была внимательна, и я видел, что она старается.
В конце ноября я получил письмо из Женевской школы, куда должен был прибыть на обучение ещё в начале сентября. Они сообщали, что, согласно подписанным мною документам, на мое образование, обучение и содержание государством были выделены средства, но я не прибыл. Министерство образования Швейцарии оштрафовало их за неприменение бюджетных средств и теперь я обязан компенсировать им потери суммой в 500 000 швейцарских франков. Они ссылались на подписанный мной договор предварительного согласия. Тщательно изучив дополнительные условия и поняв, что они правы, я тут же позвонил ректору заведения и попытался решить вопрос по телефону.
Ректор в категоричной форме предложил мне два варианта – заплатить или приехать в учебное заведение, оформить документы задним числом и пробыть в учебном заведении три недели под видом студента. Юристы школы подадут апелляцию. В течение двух недель явится комиссия Министерства образования, подтвердит факт моего обучения и отменит штраф.
Я рассказал обо всем тебе.
– Владик, не уезжай! Отдай им деньги! – встревожилась ты, – не оставляй меня!
Я поспешил тебя успокоить.
– Лиюш, у нас таких денег нет. Просить у матери я не хочу. Патрик столько не зарабатывает. Может быть, версия с тремя неделями обучения разумна.
– Я готова сама попросить их у твоей матери, только не уезжай! Это неправильно! Это плохая идея! Я видела сон, в этом мне ты уезжаешь и не возвращаешься!
– Лия, Ли, любимая, что с тобой? Вот как ты встревожилась! Да что же ты? Раскраснелась! Успокойся! Не верь каждому своему сну! Хорошо, я поговорю с матерью. – Я обнял тебя, и долго успокаивал.
Мать отказалась помочь мне с деньгами. Я предполагал это.
–Владислав, ты игнорируешь международные договоры, а потом хочешь платить такие штрафы? Нет, поезжай и реши вопрос достойно! В конце концов, ректор предложил разумный выход.
– Моя жена очень волнуется. Я не могу оставить ее в таком состоянии.
– До родов долго. Мы здесь ее не оставим. Если она захочет, может временно жить у меня или у Патрика.
Мы долго обговаривали этот шаг, я также долго убеждал тебя. Ты и слышать не хотела про расставание и мой отъезд, но мы втроём, а более всех Патрик, убедили тебя довериться и успокоиться.
Накануне моего отъезда ты не спала, долго ходила по комнате, потом много говорила мне про то, что чувствуешь подвох.
Я был спокоен и не тревожился, никаких подвохов не ощущал. Обещал тебе, что все будет хорошо. Ты слушала, долго слушала меня и вдруг заплакала.
Ты никогда не плакала при мне, я растерялся, но потом обнял, прижал к себе крепко, и горячо, эмоционально обещал, что все будет в полном порядке. Ты злилась, зачем-то оттолкнула меня и ушла в ванную, закрылась там. Через час ты открыла дверь и, минуя меня, отправилась в кровать.
Я молча лег рядом, обнял тебя, положил руку к тебе на живот. В этот же миг я ощутил под ладонью сильный толчок. Я изумился и улыбнулся:
– Он так активно движется?
– Нет, обычно спокойнее. Но я встревожена, и он почувствовал это. Он уже час очень беспокойно себя ведёт. Он тоже не хочет, чтобы ты уезжал.
Я поцеловал тебя, обнял и снова почувствовал толчок: ребенок действительно очень сильно шевелился. Должно быть, на моем лице возникло очень глупое, радостное выражение – ты улыбнулась. А я приблизился к животу, поцеловал его и сказал: "Успокойся, малыш, все будет хорошо!" Затем я положил обе ладони на живот и через некоторое время наш ребенок действительно успокоился.
– Наверное, заснул. – Сказала ты.
– Он там спит?
– Ну, конечно! – засмеялась ты, – все люди спят.
– Кроме тебя, Ли Че Гевара! Сегодня ты очень взволнована.
Я лег на спину, ты положила голову мне на плечо. Я крепко обнял тебя.
– Спи, Лиюша, спи. Всё у нас будет хорошо! – Я гладил тебя по спине, пока ты не уснула. До утра я слушал твое тревожное дыхание: ты видела сны, в которых всё было совсем не так мирно, как в нашем доме этой тихой ночью.
Я уехал рано утром. Обнял тебя на прощание, и пообещал, что буду дома через три недели. Патрик остался с тобой на ближайший день. Моя мать сообщила мне, что не оставит тебя без помощи. Я также заручился поддержкой Терезы и взял с Патрика клятву не спускать с тебя глаз. Он успокоил меня, сказав, что будет рядом.
Если бы я послушал тебя тогда…
По-настоящему я понял, что ты права, и деньги – самый простой способ откупиться, ровно через три недели.
