Паромщик полностью

– Мы называем это Артефактом, – пояснила мать. – Говорят, таких листков были сотни или даже тысячи. Уцелел только этот. Мы переносим его из дома в дом, оберегая от «три-эс».

– Откуда он у вас взялся? – спросил я.

– Никто не знает. Известно лишь, что документ создан очень давно.

Передо мной был священный текст, так называемое святое писание, к которому Паппи обращался перед обедом. Мне этот листок отнюдь не казался священным. Обычная листовка, какие выпускают различные службы.

– И вы построили на этом целую религию.

– Проктор, людям требуется надежда. Им надо во что-то верить.

– Насколько я понимаю, сама ты в это не веришь, – сказал я матери. – Очень цинично с твоей стороны.

– Проктор, позволь вставить словечко, – вмешался Паппи. – В этом мы с твоей матерью несколько расходимся. Но в остальном наши мнения совпадают. Ораниос реален. Прибытие тоже реально. И Артефакт это подтверждает.

– По-моему, ничего он не подтверждает. Вдруг кто-то в прошлом решил пошутить и изготовил такую бумажку.

– Проктор, расскажи мне о Кэли, – попросила мать.

– А какое отношение она имеет ко всему этому?

– Вот я и хочу узнать. У тебя. Кстати, ты обратил внимание, что у девочки на руке нет монитора?

– О чем ты говоришь? Разумеется, у нее есть монитор.

– То-то и оно, что нет, – качая головой, возразила мать.

Наш разговор прервали шум и крики за дверью. Потом дверь распахнулась. На пороге стояла Тия.

– Антон вернулся, – сказала она.

Мальчишка сидел за обеденным столом и уписывал за обе щеки то, что осталось от обеда. Остальная ребятня сгрудилась вокруг него. Мать отогнала их и села напротив Антона.

– Где ты был?

– Уже рассказывал Тие, – ответил он, не переставая жевать. Затем потянулся к стакану и выпил почти всю воду. – Под арестом я был, вот где.

– То есть тебя арестовали у дамбы.

Сорванец кивнул, отправляя в рот очередную порцию съестного.

– Антон, оторвись от еды хоть на минутку.

– Я проголодался! «Прыщи» нас почти не кормили!

– Еда от тебя не убежит. – (Шумно вздохнув, мальчишка положил вилку.) – Давай с самого начала, – попросила моя мать.

Лицо Антона было чумазым. Волосы давно не видели горячей воды и мыла. Одежда сидела на костлявом теле, как старое платье на вешалке.

– Я ж все сказал. Замели нас охранники. Поволокли в свой подвал.

– Скольких арестовали?

– Точно не знаю. Но многих.

– Они вас о чем-то спрашивали? Водили на допрос?

Антон кивнул:

– Некоторых водили. «Прыщи» являлись за ними. А меня не трогали. И еще нескольких.

– А что было потом?

– Приперся их главный «прыщ». Сказал, чтобы нас отпустили.

– Отпустили? – переспросила мать и нахмурилась? – Просто так?

– Ну да. Он сказал: «Нечего их тут держать. Выпускайте».

– Он объяснил почему?

Антон вдруг поднял голову и стал озираться по сторонам.

– А где Джесс? Она здесь?

– Мы думали, она с тобой.

Мальчишка замотал головой:

– Я ее не видел с самой дамбы. Там такой дымище был. Мы быстро потерялись.

Мать и Квинн переглянулись. Чувствовалось, что они понимают друг друга без слов. Потом мать снова повернулась к Антону:

– Главный «прыщ» – как он выглядел?

– Волосы седые. Бородка. Шебутной такой.

– Говоришь, седые волосы? А может, белые? Или серебристые?

– Скорее серебристые.

– Значит, отпустил он вас, а что дальше?

Антон снова пожал плечами:

– Ну сколько повторять? Сказал, чтобы убирались по домам.

Лицо матери помрачнело.

– Надеюсь, ты не отправился прямо сюда?

– Я глупенький, по-твоему?

– Нет. По-моему, ты – самый смышленый из всех нас. Но за тобой могли устроить слежку?

– Я никого не видел. И дроны над головой не гундосили. Я выбрал самый дальний путь.

Мать встала:

– Тия, Квинн, мне надо поговорить с вами наедине. И с тобой, Проктор, тоже.

Мы перешли на кухню, где к нам присоединились Клэр и Паппи.

– Как думаешь, это мог быть Уинспир? – спросила меня мать.

– Вполне.