Я выбрал направление и пошел. Квинн, конечно же, не смог перенести меня прямо в гостиную, как обещал, но дом, скорее всего, находился недалеко. Я брел по темному лесу, полному движущихся теней. Дождь стал еще сильнее; его струи обжигали мне лицо и глаза. «Элиза, это ты? – думал я. – Все эти капли дождя – слезы, которые ты не можешь пролить, а буря и ветер – горе, загнанное тобой вглубь?» Я не сумел увидеть мир таким, каким он был: отражением материнского горя.
Я выбрался на сравнительно открытое пространство. Кажется, это был фруктовый сад. По обе стороны тянулись ряды цветущих плодовых деревьев, похожих на солдат, застывших по стойке смирно. За садом, в сотне ярдов, виднелся дом. Вспышка молнии осветила стоявший у дома спортивный автомобиль Уоррена.
Из-за сильного ветра дроны не выслали, но за домом наверняка велось наблюдение. Перебегая от дерева к дереву, я пересек лужайку, затем крадучись обогнул дом и заглянул в ближайшее окно, однако ничего не различил: слишком темно. Из-за бури в доме не было электричества. Интересно, кто-нибудь заметил мое появление? Я постоял, выжидая. Похоже что нет. Тогда я поднял оконную раму и залез внутрь.
Я оказался на кухне. Здесь все было старым: большая дровяная плита на чугунных ножках в форме птичьих лап, раковина с ручным насосом, подвесные шкафчики из сучковатых сосновых досок. В углу стоял небольшой обеденный стол. Один из стульев валялся на полу спинкой вниз, словно упал в обморок. Я замер и стал прислушиваться. С другого конца дома доносились слабые звуки, будто кто-то перелистывал страницы. Я оглядел кухню, ища то, что могло бы послужить оружием. На разделочном столе у плиты была стойка с кухонными ножами. Взяв самый большой, я на цыпочках вышел в коридор. По обеим его сторонам тянулись закрытые двери. Справа была узкая лестница, которая вела на второй этаж. Из гостиной лился неяркий мерцающий свет. Я ощутил слабый запах горячего лампового масла. Добравшись до конца коридора, я вжался в стену, вытянул шею и заглянул за угол. У камина, скрестив ноги, сидел человек, читавший книгу при свете масляной лампы.
Отто Уинспир.
Он поднял глаза от страницы, поймал мой взгляд и улыбнулся:
– Проктор! Как хорошо, что вы заглянули. – Он неторопливо закрыл и отложил книгу. – Как прошло ваше путешествие?
– Где она? – спросил я, входя в гостиную.
– Вы имеете в виду Элизу? – Он пожал плечами. – Увы, ее здесь нет. Уехала. – Отто указал на нож в моей руке. – Будьте осторожнее с этой игрушкой. Так и порезаться недолго.
– Отто, я хочу знать, где она.
– А иначе что? Зарежете меня? Вы же знаете, что здесь подобные фокусы не проходят.
– Пусть так. Зато будет чем занять время.
Он насмешливо отмахнулся:
– Да полно вам. Вы забываете, что я хорошо вас знаю. Вас настоящего. Пырнуть меня ножом – совсем не в вашем духе.
– Спросите Бернардо. Он другого мнения на этот счет.
– А-а, наш славный малый Бернардо. Непременно пошлю ему открытку с пожеланием скорейшего выздоровления.
Ничего удивительного: за триста шестьдесят шесть лет этот человек ничуть не изменился. Запредельное высокомерие и такая же самонадеянность.
– Лучше скажите мне вот что, и, пожалуйста, будьте откровенны, – продолжил Отто. – Вы ведь не собирались отпускать инвесторов с корабля?
– Если уж на то пошло, они вообще были балластом.
– Проктор, вы говорите «они»? – удивленно вскинул брови Отто. – Сдается мне, ваши руки не совсем чисты. Вы сполна наслаждались всем, что могло дать наше богатство.
– Во всяком случае, я пытался найти их деньгам достойное применение.
– И нашли! – засмеялся Отто. – Выудить у богатейших людей мира несколько триллионов – это надо уметь. Вам бы стоило написать книгу.
– Как-нибудь потом. Сейчас хватает других дел.
– Проктор, за все это заплатили не нищие колонисты, а инвесторы. Напоминаю на всякий случай, а то мало ли, вдруг эта мелочь ускользнула от вашего внимания.
– Кто-то должен был заплатить. Почему бы не те, кто в погоне за прибылью погубил планету?
– Значит, они приговариваются к смерти через кошмары? Это кажется мне несколько жестоким.
– Судить буду я.
– Ну да. Их деяния и их самих. Вы когда-нибудь устанете играть в бога? Нет, конечно же, не устанете. – Отто прислонился к спинке кресла, разглаживая брюки на коленях. – Значит, ваш план – это полный разрыв с прошлым? Жизнь с чистого листа? Мир честных, работящих мужчин и женщин, отправившихся на другую планету, чтобы дать человечеству второй шанс?
– Что-то вроде этого.
– Ах, Проктор, Проктор, Проктор. Не будьте таким наивным. Вам это не к лицу. Допустим, вы начнете строить новую жизнь со всей этой оравой фермеров и канавокопателей. И вы думаете, такое положение вещей сохранится навсегда? Друг мой, человеческая природа неизменна. В любом мире будут имущие и неимущие, и этот заложенный в человечество код вам не переписать. Возможно, пройдет сто лет или даже тысяча, но вы обязательно вернетесь к тому, с чего начинали.
– Отто, у меня нет времени выслушивать ваши лекции. Где она?
