– Они схватили его? – перебивает помощника Отто.
– Потеряли на горной дороге. Он гнал как сумасшедший. Такую юркую машину, как у него, не больно-то поймаешь.
Отто ничуть не обеспокоен.
– Ничего страшного. Мы знаем, куда он направляется. Выставьте заграждения на Прибрежном шоссе и отправьте отряд к паромному причалу. Десять человек… нет, лучше двадцать.
– Я как раз и хотел доложить об этом. У нас нет ни одного… доступного отряда.
– Что значит – нет? Где они?
– Все отряды стянуты к дамбе, – отвечает Кэмпбелл. – Похоже, там собралась половина населения Аннекса. Они намерены двигаться на Просперу.
– Элиза, просыпайся!
Кто-то трясет ее за плечо. Чей-то голос окликает ее по имени.
– Элиза, прошу тебя. Ты должна выбраться из сна.
Нет, она не спит. Но и сказать, что она бодрствует, тоже нельзя. Она толком не понимает, где находится. То в фургоне, то в море, которое одновременно есть время, вечно простирающееся во всех направлениях.
– Ты меня слышишь? Надо, чтобы ты слушала мой голос. Элиза, следуй за моим голосом.
Как все ужасно, как печально. Будь рядом Проктор, он бы объяснил, что с ней творится. Взял бы ее на руки и вернул к себе самой. Тогда мир снова обрел бы смысл. Потом она вспоминает, что сама ушла от Проктора. Почему? Это было глупо и жестоко. Она бросила его и гуляла по дорожкам сада (сада Каллисты) (сада Джулиана) (они перебрались сюда после какого-то ужасного события). Гуляла, зная, что он следит за ней. Чувствовала на себе его взгляд. Но пойти к нему не могла, даже не могла поднять головы, чтобы встретиться с ним взглядом, потому что тогда она вспомнила бы.
А ей не хочется вспоминать.
– Мне нужно, чтобы ты немедленно пробудилась.
Она послушно открывает глаза. Море и сад исчезают. Ее окружают стенки трясущегося металлического ящика; она видит очертания мужского лица. Слабый свет, проникающий сквозь окошко в стенке, делает лицо более узнаваемым. Кажется, это Уоррен? Так и есть.
– Элиза, ты проснулась? Слава богу.
Только сейчас она замечает на правом запястье Уоррена наручник, цепь которого прикреплена к поручню, вделанному в стенку. Неужели он совершил преступление?
– Ты сможешь сесть?
Сесть?
– Давай я тебе помогу.
Уоррен протягивает свободную левую руку и осторожно приподнимает Элизу, помогая ей сесть. Оказывается, и она прикована к поручню. Значит, их обоих за что-то арестовали.
– Куда мы едем? – спрашивает она.
– А ты не помнишь?
Она качает головой. Боже, до чего здесь холодно! Неужели этот жуткий холод не прекратится?
– Нас везут на Питомник, – говорит Уоррен.
– Какой еще питомник?
– Это такое место, вроде детской, – поясняет он.
Значит, детская все-таки есть? После слов Уоррена Элиза вспоминает: конечно есть. По коридору, вторая дверь справа. Проктор хорошенько смазал петли, чтобы они не скрипели. Там бледно-розовые стены с оттенком серого, под ногами белый ковер, а из окон виден бассейн (какой еще бассейн?). А вокруг тихо, невероятно тихо. У Элизы в руках нежный маленький комочек. Она стоит у окна, качает этот комочек и шепчет: «Тише, тише. Хватит хныкать. Успокойся, моя малышка…»
– Элиза, ты здесь? – Уоррен щелкает пальцами перед ее лицом. – Элиза!
Мысли стремительно возвращаются обратно. Уоррен. Фургон.
– Мы должны это прекратить.
Она все лучше осознает происходящее. По лицу Уоррена видно: он чем-то напуган.
– Заранее прошу прощения за то, что я сейчас сделаю, – говорит он, беря ее руку и крепко стискивая ей пальцы. – Смотри на меня.
Элиза послушно смотрит.
– Я кое-что расскажу тебе. Я буду говорить, а ты слушай очень внимательно.
Элиза кивает.
– Она ушла.
Кто ушел?
– Кэли. – Уоррен пристально смотрит Элизе в глаза. – Она умерла. Твоя малышка. Твоя малышка ушла.
– Я не оставлю его одного там.
Тия раздевается догола, сбрасывает туфли, приглаживает волосы и надевает шапочку с сенсорными датчиками.
– Тия…
– Это не обсуждается. Где он сейчас?
Квинн с явной неохотой всматривается в экран.
– Прибрежное шоссе, – сообщает он. – Похоже, Проктор куда-то перемещается, причем очень быстро. Должно быть, едет на машине.
– Можешь перебросить меня внутрь?
– В машину?
– Нет, в ближайшую киношку, на ночной сеанс. – (Квинн недоуменно смотрит на нее.) – Да, Квинн, прямо в машину.
Квинн шумно выдыхает:
– Это не так-то просто. По правде говоря, я облажался с Проктором. Промахнулся на полмили.
– На целых полмили?
– Ага. Наверное, слишком понадеялся на свои способности. А с тобой будет еще сложнее.
Тия открывает капсулу. На пол вытекает жидкость, оставшаяся от ее прежнего погружения.
– Сделай все, что в твоих силах.
– Тия, ты ведь знаешь: я не сумею вытащить тебя назад. Если с тобой что-то случится, а Проктор не успеет добраться до Элизы раньше, чем Отто…
– Поняла. Вечность в аду собственных мыслей. Давай не думать об этом.
Тия ложится в капсулу, подключает шапочку и откидывается на изголовье.
Дверца закрывается. Жидкость заполняет капсулу. Тия закрывает глаза.
Громкий лязг. Это последнее, что она слышит.
