Я поднялся в купол. Странно было ощущать себя единственным, кто бодрствует на борту моего корабля, моего «Ораниоса». Шторы иллюминатора были раздвинуты. Внизу простиралась большая голубая планета. Сколько поколений сменится, прежде чем история «Ораниоса» отойдет в прошлое, превратится в миф? Запомнят ли дети человечества этот корабль? Если да, какие легенды они будут рассказывать? «Мы пришли с небес, прилетели издалека. Мы путешествовали на большом корабле, который летел между таких же звезд, какие вы видите по ночам. И однажды настал день прибытия, с которого в этом мире началось все».
Я следил за полетом шаттла. В космическом пространстве все тела движутся с удивительной грациозностью. Они приобщаются к глубочайшим силам, вливаясь в поток существования. Изображение уменьшалось, и я уже не видел ни сверкающего фюзеляжа, ни распростертых, как у птицы, крыльев. Последовала вспышка – это включился двигатель шаттла, чтобы изменить его положение для вхождения в кэлусианскую атмосферу.
Осталась лишь полоска света.
И наконец, признание. Я был тем, кто сотворил все это.
Не Питомник. Его придумала Элиза. Все остальное. Аннекс. Дроны и охранников. Роскошные жилые дома и величественные общественные здания, а также бесконечное, безмятежное существование для избранных, которые сполна наслаждались жизнью, в то время как серые бесправные массы трудились для удовлетворения прихотей своих хозяев. Может, Элиза и мечтала о Проспере, но ее мечтания осуществил я, один я.
Зачем? Откуда явилась навязчивая мысль: сделать так, чтобы счастливый сон одного человека обернулся нескончаемым кошмаром для многих других людей? Но лучше задать другой вопрос: кто, столетиями видя райские сны, захочет добровольно строить жизнь с нуля в чужом мире, где нет почти ничего, кроме льда и камня? Колонистам я говорю: я дал вам то, что требовалось, – мир, который вы возненавидите. Жизнь, с которой вы без сожаления расстанетесь, жизнь, которая подготовит вас к грядущим трудностям.
Вы ненавидите меня за это? Согласен, я заслужил вашу ненависть. Я не стану просить о прощении. Такое преступление нельзя простить. Только Бог сможет дать мне прощение, если захочет.
А вам, мои подопечные, спящие в капсулах, я говорю: вы прожили бесчисленное множество жизней и проживете еще столько же. Но эти будут отличаться от прежних. Дни, полные беспечности и праздности, ушли навсегда. Это не наказание, ни в коем случае. Это мой подарок вам, дабы вы освободились.
Я дам вам детство, чтобы вы насладились порой невинности.
Старость, чтобы вы научились ценить молодость.
Детей, чтобы вы заботились о них и строили планы на будущее.
Работу, чтобы вы сознавали ценность каждого прожитого дня.
Болезни и недомогания, чтобы вы поняли, как драгоценно здоровье.
Смерть, чтобы вы ценили сладостную и в то же время горькую красоту жизни.
Каждый из нас рождается сверкающей душой, облаченной лишь в новизну, но жизнь делает нас такими, каковы мы есть. Вы знали одну жизнь; теперь познаете другую.
Мы снова отправляемся в путешествие. Что нас ожидает в месте назначения? Какие крохи человечества еще остались на Земле? Может, нас ждет пустая планета и продуваемые ветрами развалины погибшей цивилизации и мы окажемся последней горсткой разумных существ, вынужденных довольствоваться собственным обществом? Но и до этого дня доживут не все. Работу челюстей времени можно замедлить, но нельзя остановить. Начнутся сбои в сложной системе, управляющей криокапсулами. Будут те, кто умрет в своих капсулах просто от времени, то есть от старости. Друг, сидящий напротив, с удивлением обнаружит, что стул, на котором вы сидели, пуст. Ваш супруг повернется к вам, лежа в постели, и увидит, что вас нет рядом, а простыни еще хранят тепло вашего исчезнувшего тела. Все будут потрясены, но еще больше – растеряны. Впрочем, исчезнувшего быстро забудут. Об этом позаботится пространство снов. Так волны накрывают собой утопленника, словно ничего и не было. «Что случилось с?.. Кто-нибудь видел?.. Не здесь ли она сидела вчера?..» Все будут удивленно качать головой и на мгновение даже почувствуют легкое беспокойство, но тут же вернутся к своим повседневным делам. «Странно, это так странно…»
Мы – материал, из которого рождаются сны; вся наша ничтожная жизнь наполнена сном.
Вот так я отправляю это повествование в космос: послание в бутылке, брошенной в небесные волны. Возможно, получить его будет некому. Возможно, остался всего один разум, способный это услышать; разум, скрывающийся в сути вещей, проступающий, как лицо на холсте живописца. Кем бы вы ни были, в каком бы виде ни существовали – в виде времени, материи, света, – я прошу вас только об одном: оставьте нас в покое. Позвольте нам спать, видеть сны и тем самым выполнять свою работу – быть людьми.
