– Еще великолепнее. – Элиза округлила глаза. – Почти ребенок, – повторила она, изобразив в воздухе кавычки.
Я чувствовал, что каждое мое слово губит меня.
– Ты поняла все превратно. Я случайно познакомился с ней неделю назад, на берегу, когда решил поплавать с утра.
– Что за чушь ты несешь? При чем тут какая-то девчонка с берега? Как все это связано с историей на паромном причале?
– То-то и оно, что связано. Я только не знаю как. Но и она тоже исчезла. Я даже ездил в Академию раннего обучения, чтобы навести справки о ней.
– Ты поперся в Академию разыскивать ее? Ну и как прошло ваше свидание?
Я сделал еще несколько успокоительных вдохов и выдохов.
– Элиза, ты не слушаешь меня, а просто цепляешься к словам. Я же сказал, что попытался навести справки. Так вот, ее никто не видел. Похоже, там вообще о ней не слышали.
– Послушал бы ты сейчас себя! Бред сумасшедшего.
– Согласен, это попахивает безумием. Но возможно, ты ее знаешь. Девочка со шрамом на щеке.
Взгляд Элизы заметался по гостиной, затем остановился на мне.
– Какой шрам? Почему я должна знать какую-то девчонку со шрамом?
– Потому что она живет где-то поблизости. Ты наверняка слышала о ней. Ее зовут Кэли.
Едва я произнес это имя, как произошло нечто странное. Лицевые мышцы жены обмякли, глаза отяжелели. Казалось, она вот-вот уснет. Мне почему-то подумалось, что ее разум покинул гостиную, а тело осталось. Так продолжалось несколько секунд, затем она порывисто обхватила себя за плечи и сильно вздрогнула.
– Ну почему в гостиной всегда такой собачий холод? – спросила она, обращаясь не ко мне, а в пространство.
По моим ощущениям, в гостиной было даже очень тепло.
– Мне так вполне комфортно, – сказал я и поплатился.
– А мне некомфортно! Мне уже давно некомфортно!
Она резко повернулась и пошла на кухню. Мне оставалось лишь двинуться следом. Я жаждал, чтобы меня поняли, отчаянно пытался спасти хоть что-нибудь в разразившейся катастрофе.
– Элиза, постой…
– Я хотела, чтобы у нас все было хорошо. И только. Неужели это нечто запредельное? Неужели я не смею мечтать о спокойной жизни? Я не могу влезать во все твои лабиринты, когда у меня близится показ. Не могу!
Теперь и я разозлился:
– Как ты можешь сейчас думать о показе? Ты понимаешь, насколько это серьезно? Я мог попасть в большую беду.
Эти слова заставили ее обернуться.
– Ты? В беду? А ты ничего не перепутал? У меня через две недели показ новой коллекции, а мой муж оказывается знаменитым убийцей.
– Элиза, что ты несешь? Ты же знаешь меня. Я кажусь тебе убийцей?
Я потянулся к ее руке. Элиза отпрянула:
– Не трогай меня!
Только тогда мою голову посетила вполне очевидная мысль: жена меня боится.
– Проктор, я не шучу. – Она попятилась, прижавшись к кухонному шкафчику. – Не… дотрагивайся.
И естественно, в этот самый момент на кухне появилась Дория:
– Миссис Беннет, у вас все в порядке?
Я прекрасно понимал, как это выглядит со стороны: разговор на повышенных тонах, разъяренный муж, преследующий испуганную, заплаканную жену.
– Дория, у нас все в порядке, – с излишней строгостью ответил я. – Благодарю. Мы разберемся сами.
Экономка не поверила моим словам и шагнула к Элизе:
– Миссис Беннет!
Элиза шмыгнула носом и вытерла глаза тыльной стороной ладони. Она собралась было что-то сказать, но не стала.
– С ней все в порядке, – сказал я экономке. – Понервничала немного. Вам что-нибудь нужно на кухне?
– Сумку забыла.
Ее сумка стояла на обычном месте, в уголке разделочного стола. Дория подхватила сумку, сунув ее под мышку.
– Миссис Беннет, если вам нужна моя помощь, я готова остаться.
Элиза замотала головой, глядя в пол:
– Все в порядке. Поезжайте домой.
Дория с нескрываемым подозрением посмотрела на меня, затем вновь повернулась к Элизе:
– Ну что ж, если вы уверены, что у вас все в порядке…
– Спасибо, Дория, – сказала Элиза. – Хорошего вам вечера.
– И вам хорошего вечера, миссис Беннет.
Мы молча ждали, когда закроется входная дверь.
– Элиза, я сожалею, что…
Жена выскочила в коридор. Дальнейшее развитие событий было вполне предсказуемым. Я ретировался в гостиную, налил себе виски и залпом проглотил его. Это было единственным, что пришло мне в голову. Все тело вдруг сковала усталость. Казалось, я не спал много лет подряд, а в мозгу скопились все мысли, которые способен удержать разум. Я налил еще виски, улегся на диван, поставил стаканчик на грудь и закрыл глаза. Я ловил звуки, сопровождавшие перемещения Элизы по дому, как ловят далекие радиосигналы. «Вот она в спальне, открывает и закрывает ящики комода, хватая одежду и складывая в чемодан… Вот прошла в ванную, открыла воду, чтобы умыться, после чего причешется и поправит макияж… А теперь берет сумочку, бумажник и ключи».
– Проктор, я ухожу.
Я открыл глаза. Элиза стояла возле дивана. На ней был желтовато-коричневый плащ. У ног – небольшой кожаный чемодан. В прошлом году я подарил его Элизе на годовщину нашей свадьбы.
– Ну что ж… – сказал я и сел. – Я понимаю.
Она твердо посмотрела на меня:
– Понимаешь? Вряд ли. Проктор, мне всего-навсего хотелось нормальной жизни. А не этого… сумасшедшего дома.
– Знаешь, я тоже не планировал такого.
