Резкие слова, окончательные. «Удивительно, – подумал я, – как быстро может измениться жизнь. А изменившись, она уже никогда не вернется в прежнее русло».
– Думаю, на этом все, – сказала Элиза.
– Видно, так оно и есть.
Хлопнула входная дверь. Зашуршали автомобильные шины. Под эти звуки моя жена Элиза покинула дом.
Восход солнца я встретил, сидя в патио. Я сознавал, что прежняя жизнь кончилась. Хотел было позвонить Тие, но раздумал; наверное, все стало бы еще хуже. Возникла другая мысль: позвонить какому-нибудь старому другу. Встретились бы в тихом ресторанчике, вспомнили бы прошлое, а затем я рассказал бы ему о событиях прошлой недели и выяснил, что он думает об этом. Я стал перебирать в памяти тех, с кем когда-то дружил, и обнаружил, что давно не общаюсь ни с одним из них. Получалось, друзей у меня вообще нет.
Утро перешло в день. Элиза не звонила, да я и не ждал этого. Во мне крепло убеждение, что я все-таки подхватил какую-то болезнь. Меня постоянно знобило и трясло, аппетит напрочь пропал. Головная боль превратилась в физический белый шум, постоянное мучительное ощущение на заднем плане. Под вечер я спустился на берег, думая, что плавание меня взбодрит, но как только вошел в воду, озноб мигом выгнал меня оттуда. Я побрел по берегу, питая глупую надежду на внезапное появление Кэли. Но час шел за часом, а Кэли не было. Пришла тревожная мысль: увижу ли я ее когда-нибудь?
Подходя к дому, я по звукам понял, что там кто-то есть. Неужели вернулась жена? На мгновение затеплилась надежда: вдруг за ночь и половину дня ее отношение к случившемуся изменилось? Но это была не Элиза. В доме хозяйничала Дория.
Мы сухо поздоровались. Я удалился в спальню, принял душ, переоделся, а когда вышел, экономка уже заканчивала обычные дела по дому, готовясь уйти. Мне стало очень неловко. Вчерашние события требовали объяснений.
– Послушайте, Дория. Я сожалею, что вы стали невольной свидетельницей той отвратительной сцены. – (Женщина холодно посмотрела на меня.) – Мы с Элизой вели себя не лучшим образом. Но вам не о чем беспокоиться.
Дория по-прежнему молчала. Я прекрасно понимал, что она не верит ни одному моему слову. Я и сам себе не верил.
– У вас будут еще поручения или я могу отправиться домой?
Меня бы устроила исповедь с отпущением грехов, но не просить же об этом экономку. Решив, что я отпускаю ее, Дория взяла сумку и пошла к выходу. Я проводил ее до двери.
– Хорошего вам вечера, мистер Беннет.
– Дория, а как поживает ваша семья?
– Моя семья? – переспросила она, явно удивленная моим вопросом.
– Да. Как они? Надеюсь, у них все отлично.
– Да, сэр. Так и есть.
Я не понимал, зачем завел этот разговор.
– Рад слышать, – сказал я, не придумав, о чем говорить дальше. – Очень рад. Передайте им мои наилучшие пожелания. Передадите?
– Мистер Беннет, моя семья – это я и мой мальчик.
– Да, конечно, – рассеянно кивнул я.
– Ему восемь лет.
Знал ли я что-нибудь о ее сыне? Знал ли я вообще, что у нее есть сын? Дория пыталась освежить мою память, дабы я не ляпнул невпопад еще чего-нибудь. От ее усилий мне стало еще хуже.
– Чудесный возраст, – сказал я, хотя ровным счетом ничего не знал о детстве. – Наверняка он любит проказничать.
– Немного, – пожала плечами она. – А так он послушный. – Дория посмотрела на меня с сожалением, которое я вполне заслужил. – Вы его видели. Год назад. У вас были гости, вот я и привела его, чтобы он помог.
И вдруг я вспомнил: гостиная, полная взрослых, маленький мальчик, одетый, как официант. Он сновал по комнате, собирая грязные тарелки и опустевшие бокалы. Устав от гостей, я вышел в патио, чтобы передохнуть, и увидел мальчишку, сидящего в шезлонге. Он листал книгу, принесенную из гостиной. История кораблестроения, богато иллюстрированная. Отец подарил ее мне в день усыновления. Такие книги обычно хранят как память и далеко не всегда читают. Вряд ли я открывал ее больше одного раза. Мы с сыном Дории поговорили о лодках; он почти ничего не знал о них и, естественно, ни разу не ступал на борт. Тогда я пообещал научить его управлять парусным судном. Туманное обещание, оставшееся невыполненным.
– Вспомнил. Его ведь Джорджем зовут?
– Да.
– Я и про обещание свое вспомнил – научить его плавать на парусной лодке.
– Не волнуйтесь, мистер Беннет. Мальчик был в восторге от разговора с вами.
Что же я за человек? Не подумав, дал этому Джорджу обещание и мало того что не выполнил – вообще забыл о нем. Напрочь.
– Мне неловко. У меня из головы все вылетело. Давайте как-нибудь выберем время, и я исправлю свою оплошность.
– Очень любезно с вашей стороны. Джордж будет очень рад. – (Возникла нелепая пауза, словно что-то осталось недосказанным.) – До свидания, сэр.
– Дория, а сколько мы платим вам за работу? – Она остановилась. Неизвестно почему, но я чувствовал отчаянную потребность задержать экономку еще на какое-то время. – Сколько вы получаете в час?
– Восемь долларов.
Прижимистость Элизы шокировала меня.
– Всего-навсего восемь долларов?
– Сэр, такой тариф установлен властями. Миссис Беннет каждую пятницу оставляет мне деньги на кухонном столе.
