Неожиданно она спохватывается, что оставила электрошокер в машине. Это открытие сродни удару в живот.
Тия добирается до лестницы. Сверху слышится топот бегущих ног. Мимо нее пробегают несколько охранников, направляющихся в подвал.
Чем она надеется помочь Проктору? Разум подсказывает: ничем. Но Тия не слушает доводов разума. В ее голове звучат сразу два голоса: один требует немедленно убираться отсюда, другой зовет вниз.
Она бежит вниз.
То ли меня засекли камеры, то ли охранники сообразили, что никакой я не Уайетт. Дрянная новость, но поднятая тревога отвлекла Регану, что мне и было нужно. Я лишился электрошокера, зато у меня осталась дубинка. Я сорвал ее с пояса и нажатием кнопки выдвинул на всю длину. Едва Регана попыталась ткнуть в меня электрошокером, как я изо всех сил ударил ее дубинкой в предплечье.
Что-то хрустнуло. Регана взвыла от боли.
Я повернулся и побежал. В голове все плыло. К горлу подступала тошнота. Удар о стену тоже не способствовал ясности мыслей. Дверь изолятора находилась в конце коридора. Приставив жетон к датчику, я открыл ее и ворвался внутрь. За столом дежурил единственный охранник.
И не просто охранник.
Тот самый, которого я чуть не задушил на причале и который якобы скончался от мозгового кровотечения.
– А ну, постой, – сказал он, явно вспомнив, кто я такой. – Я ж тебя знаю. Ты та самая заноза у нас в заднице.
Субординация ушла в прошлое. Теперь я был для них просто опасным типом, которого нужно схватить.
Едва охранник вскочил на ноги, как я двинул ему по голове дубинкой. Покачиваясь, он осел на пол. За дверью слышался топот бегущих ног. Несколько человек одновременно выкрикивали приказы. Я разбил пульт управления дверью рукояткой дубинки и заперся изнутри. Сев за стулом, я сорвал с пояса наручники, сковал руки «воскресшего» охранника, заломив их ему за спину, после чего одной рукой обвил его шею, а другой схватил за волосы и запрокинул голову.
– Где она?
– Кто – она? Ты псих или как?
– В изоляторе содержится один человек. В какой камере? Отвечай!
– Почем я знаю? Я только заступил на дежурство. – (Я сильнее сдавил ему горло.) – В восьмой. В восьмой кто-то есть.
В дверь уже дубасили кулаками.
– Ключи где?
– В переднем ящике. Бери. Мне плевать.
Ключей на кольце оказалось немало, но все были пронумерованы.
– Кэли, я иду! – заорал я, сознавая, что план катится ко всем чертям.
Еще немного, и дверь снесут. Сюда ворвется толпа охранников. Они уже рядом. Но, встряв в это дело, я буду сражаться до последнего. Я не сумею помочь Кэли, но хотя бы дам понять девчонке, что она мне небезразлична, что кто-то попытался ее вызволить.
– Кэли, держись! Сейчас выпущу тебя!
Я растратил остатки сил и, шатаясь как пьяный, побрел к восьмой камере. Я уже добрался до нее, когда внешнюю дверь изолятора сломали.
– Он где-то возле камер!
Ко мне бежали, но я даже не обернулся. Торопливо открыв дверь камеры, я сунулся туда.
Камера была пуста.
Тут охранники настигли меня. Последовал тяжелый удар в спину, и в следующее мгновение я летел ничком на пол, готовясь к жесткой посадке.
Тия оказывается во всем этом подвальном безумии.
В дальнем конце коридора столпились охранники. Оттуда доносятся их крики, а также удары в дверь, которую ломают. Наконец раздается «хряп» – дверь выбита.
– Мы его сцапали! – кричит кто-то.
Его. Проктора.
Сирены умолкают. На полу, упираясь в стену, сидит женщина и щурится от боли. Тия опускается перед ней на корточки.
– С вами все в порядке? – спрашивает Тия. – (Женщина баюкает покалеченную руку.) – Давайте я вам помогу.
– Ой! Не трогайте!
– По-моему, у вас сломана рука.
– Без вас знаю, что сломана! – огрызается женщина.
Тия пытается увидеть, что делается в глубине коридора, но спины охранников загораживают обзор.
– Что там случилось?
– Какой-то лунатик ворвался. Пытался проникнуть в изолятор. Это он сломал мне руку.
Тия старательно изображает потрясение:
– Представляю, как это страшно.
– Похоже, допрыгался, мерзавец. Взяли-таки его.
– И куда теперь он попадет?
По лицу женщины Тия видит, что допустила ошибку. Она зашла слишком далеко.
– В каком Департаменте вы работаете? – настораживается женщина. – Что-то я вас не помню.
– В социальных контрактах, – отвечает Тия. Это первое, что приходит ей на ум.
Взгляд женщины становится жестким.
– Вы там не работаете.
– Мне пора, – говорит Тия и выпрямляется.
– Эй! – кричит женщина, обращаясь к охранникам. – Сюда! Помогите! Здесь еще одна подозрительная особа!
Тия бежит, не оглядываясь, перепрыгивая через две ступеньки, и влетает в коридор. Из приоткрытых дверей опасливо выглядывают работники. «Думаете, нам больше не грозит опасность? Кто-нибудь знает, что случилось?» Тия проносится мимо них, выскакивает в гараж, забирается в машину и торопливо съезжает по пандусу. Она мчится по улице, оставляя позади здание министерства, площадь и все, что называла своей жизнью. Только отъехав на приличное расстояние, она замечает, что по ее щекам катятся слезы.
– Проктор, ты меня слышишь?
