– Только не строй из себя оскорбленную невинность. Не делай вид, будто ничего не знаешь. – И вдруг мне открылась вся картина целиком, словно над ярко освещенной сценой поднялся занавес. Они все участвовали в этом спектакле: Уоррен, Каллиста, Эймос, Регана. Возможно, половина сотрудников моего бывшего Департамента и членов аттестационной комиссии. И у каждого была своя роль.
– Думаешь, ты меня перехитрил? – сказал я. – Я знаю, что у тебя на уме.
– Прошу тебя, вслушайся в собственные слова. Ты на себя не похож.
– Где Кэли?
– Кто?
– Девчонка, черт тебя побери! – Я снова напрягся всем телом, пытаясь разорвать ремни. Напрасно. Ремни были крепкими. Часть меня сознавала: я несу бред, как настоящий параноик. Другой части было на это наплевать. – Я учил ее плавать! Ее должны были поместить в изолятор и отправить на реитерацию.
– Доктор Сингх, вы позволите?
Из тумана появился Набиль Уэст, облаченный в один из своих дурацких облегающих костюмов.
– Мистер Беннет, как вы себя чувствуете?
– Не знаю. Лучше скажите, как я выгляжу.
Он раскрыл папку:
– Я подготовил постановление о принудительном ретайрменте. Вашей подписи не требуется, но, возможно, вы захотите прочитать текст.
– Убирайтесь к черту вместе с колбасной оболочкой, в которую вы вырядились!
Набиль слегка кивнул и закрыл папку.
– Как желаете.
Мое зрение прояснилось, и я увидел лица других участников спектакля. Эймос, как всегда, нервно бренчал мелочью в карманах. Рядом стояла Регана Брандт с забинтованной рукой на перевязи. У двери торчали двое охранников с дубинками наготове. Похоже, им хотелось забить меня до смерти.
– Вы слышите? – крикнул я. – Убирайтесь все!
Уоррен взял меня за подбородок и развернул лицом к себе.
– Проктор, посмотри на меня.
Я мотнул головой, вырываясь:
– Оставь меня в покое.
– Я понимаю, как ты удручен. Знаю, тебе совсем не нравится такая перспектива. Но это делается для твоего же блага. Тебя все равно отправят на Питомник. У нас нет времени для бессмысленных пикировок. Элиза хочет проститься.
– Элиза здесь? – спросил я, чувствуя, как мне сводит живот.
– Она ждет в коридоре. Но вы оба мне очень дороги, и я не хочу, чтобы она видела тебя в таком состоянии. Ты ведь тоже не хочешь запомниться ей желчным и издерганным?
От этой мысли я похолодел. Если остальные были прямо или косвенно причастны к случившемуся, то моя жена оставалась такой же зрительницей, как и я. Она ни в чем передо мной не провинилась. Мы прожили вместе почти десять лет и были по-своему счастливы. Она заслуживала достойного прощания со мной.
– Проктор, ты обещаешь держаться? Да или нет?
Я смущенно кивнул:
– Да. Зови ее.
– Я серьезно. Ради вас обоих не испорти прощание.
Открылась дверь, и вошла Элиза. В горле встал комок. Все сложности в наших отношениях мгновенно улетучились из моей памяти. Она наклонилась и горестно обняла меня. Я, прикованный к кровати, не мог ответить ей объятием.
– Малыш, мне так жаль, так жаль. – Она уткнулась в мою шею и заплакала. – Если бы я знала, то ни за что бы не оставила тебя одного.
– Мне тоже жаль.
Она отодвинулась и положила ладонь мне на щеку.
– Проктор, ты был хорошим мужем. Лучшим мужем, о каком может мечтать женщина.
Чувство вины ударило меня прямо в сердце. Естественно, я не был лучшим мужем – но я обещал Уоррену не расстраивать Элизу.
– Жаль, что мы так и не купили загородный домик, который ты хотела, – сказал я, поскольку ничего другого на ум не пришло.
Она улыбнулась сквозь слезы:
– Я ведь тебе не рассказывала. На этих выходных мы с Уорреном видели очаровательный домик. Типично сельский, но окруженный живописным садом. А как восхитительно там пахло! Он очень понравился бы тебе.
– Звучит заманчиво, – сказал я. – Тебе стоит его купить.
До чего странно и грустно было вести подобный разговор: словно меня уже не стало и слова произносил призрак из могилы. Сколько огорчений я принес Элизе! Как беспечно обращался со своим счастьем, даже не задумываясь о том, как щедро обошлась со мной жизнь, подарив такую жену! Я подумал о том, как Элиза будет жить без меня: просыпаться в пустой постели, открывать гардероб и видеть мои костюмы. Стоя у плиты, она забудется и попросит меня открыть вино, но увидит пустой стол. Я отдал бы все на свете, чтобы перенестись на семь дней назад. Я был готов переписать всю книгу своей жизни, только бы остаться вместе с Элизой; я сделал бы все, что в моих силах, лишь бы наша остывшая любовь разгорелась снова.
Стоп. Как она сказала?
– «Мы с Уорреном»? Как это понимать?
Мой вопрос явно задел ее.
– Что значит: «Как это понимать»?
– Ты только что сказала: «На выходных мы с Уорреном видели очаровательный домик».
– Я хотела сказать… – Она осеклась. – Сама не знаю, что я хотела сказать. – Она взяла меня за руку. – Сейчас важно то, что тебя ожидает. Совершенно новая жизнь. Вот о чем тебе надо думать.
– Значит, выходные он провел вместе с тобой. – (Она вдруг смешалась.) – Давай без обиняков. Уоррен был вместе с тобой. Там, куда ты ездила.
Уоррен шагнул к кровати:
– Проктор, дружище…
– Как замечательно. – Я уронил голову на подушку. – Это уже не лезет ни в какие ворота.
