Я промолчал, не зная, что сказать.
- Так как мы поступим, мессир? Рискнем глазом или ногой? Или поставим на кон все?
Это был мучительный выбор. Я страшился смерти, но и жизнь без глаза или конечностей не прельщала.
Снова и снова я прокручивал в голове истории, которые слышал про Сета Ублюдка Слотера. Говорили, будто еще не нашлась нечисть или нежить, с которой огромный Выродок не сумел бы исправиться. Однако мне также доводилось слышать, что иные из его нанимателей в последующем горько сожалели о том, что прибегли к услугам столь жуткого специалиста. У выходцев из семей Древней крови свои представления о сути заключенных сделок, ведь они, в конце концов, сами не так далеко ушли от демонов и упырей.
А еще ходили слухи, что он не отступает, если...
Я собрался с духом:
- Вы возьмете у меня задаток.
- Что?
Слотер так резко остановился, что я едва не врезался в его необъятную спину.
- Вы возьмете у меня задаток, - повторил я. - И мы рискнем.
Слотер смерил меня тяжелым взглядом, и на искромсанных шрамами губах великана появилась понимающая ухмылка.
Змеелицый демон не сказал, когда объявится снова, так что нам пришлось ждать. Четверо суток зловещий великан жил в моем доме, бродил по комнатам, бухая тяжелеными ботинками по полированным половицам, разглядывал семейные портреты, рылся в библиотеке Генриха и даже производил какие-то таинственные манипуляции в подвале, откуда потом доносилась вонь жженой полыни и серы. Особое внимание он уделял моему кабинету, долго ползая по нему с тонкой кистью и какой-то баночкой темно-зеленого стекла. Никаких следов потом я не обнаружил и остался крепко озадачен, однако вопросов предпочел не задавать.
Огромный Выродок мало со мной разговаривал, хотя периодически бурчал что-то себе под нос.
Дружину я временно распустил - так было велено. Слугам дозволялось приходить лишь днем, а на ночь они изгонялись. Не скажу, что кто-то этому особо противился. Какие-то невнятные, но зловещие слухи уже ползли по городу, и челядь, без того перепуганная присутствием в доме отродья Лилит, с каждым днем преисполнялась все большего страха.
В присутствии слуг Слотер не лез на глаза, но и не особо старался таиться, полагая, что пресекать сплетни - моя проблема. Я пообещал каждому премию в золотую марку за то, что будут держать язык за зубами и немедленное увольнение без рекомендательных писем, если кому-то за пределами дома станет известно о моем... гм... примечательном госте. Они бледнели, трясли головами и врали, что никогда не позволяли себе сплетничать о столь благородных хозяевах.
Двое попросили расчет на третий день. Чета Флиннов. Мерзавцы! они прослужили нашей семье двенадцать лет, и сбежали, когда на порог ступила беда.
Мне стоило огромных усилий сдержаться, рассчитывая обоих, но я постарался изобразить справедливого и понимающего хозяина. А заодно намекнул - вздумают честь языками, я отправлю по их души своих гейворийцев. Флинны убрались перепуганные и радостные одновременно. Я же дал себе зарок: когда все закончится, найму стряпчего, который проследит, чтобы эту семейку, не способную хранить верность в дни невзгод, не приняли ни в один приличный дом.
На второй день Сет Слотер приказал мне перебраться на ночь в рабочий кабинет, и почивать отныне исключительно там. Я, не спрашивая, подчинился и соорудил себе постель из одеял и подушек в дальнем углу, между книжным шкафом и секретером, прежде принадлежавшими брату. Слотер коротал ночи тут же, устроившись в рабочем кресле из кожи и лакированного дерева, достаточно огромном, чтобы вместить его тушу и забросив ноги на стол. Его присутствие поначалу стесняло и смущало меня, но оно же даровало чувство защищенности, так что я был ему скорее рад.
Спал Выродок чутко, в чем я убеждался, просыпаясь среди ночи по нужде или из-за приснившегося кошмара. Даже не поворачивая головы в сторону его громадной туши, я чувствовал на себе тяжелый, чаще всего недовольный взгляд.
Демон явился на четвертую ночь.
Я проснулся от ощущения... не знаю, присутствия.
Инстинкты ожили и затрубили тревогу. Тело без всякого повода прошила дрожь, нервы напряглись и затрепетали, и я, томимый дурным предчувствием, сел в постели с яростно колотящимся сердцем. Во рту пересохло, а ладони напротив стали скользкими от пота. Безотчетным движением я стиснул край одеяла и подтянул к груди, ни дать, ни взять - ребенок, укрывающийся от ночных кошмаров.
Окна Слотер закрыл ставнями, дверь в кабинет запирал на ключ и каждую ночь мы зажигали множество толстых свечей, превращавшихся под утро в бесформенные комки воска. Эти свечи чадили в запертом помещении так, что под утро у меня начинала страшно болеть голова и мечталось только о глотке свежего воздуха, но Ублюдок на такие вещи внимания не обращал, а я, глядя на него, не смел жаловаться.
- Чресс-сла Бегемота! - выругался демон.
