Моя жена Алена эмигрировала из провинции в столицу в тот год, когда дочь Даша оканчивала школу. Единственный был в этом плюс: дочь поступила в МГУ. На старших курсах начала работать в московском офисе французской фирмы, где познакомилась со своим будущим супругом Леоном Жапризо. Детьми обзаводиться они не собираются, во всяком случае, пока.
Я не в обиде на жену. Она ведь не скрывала, что уходит от меня и собирается вновь замуж не по большой любви. С моим преемником Алена познакомилась в Хорватии, куда ее и Дашу я отправил отдохнуть перед одиннадцатым классом. Когда Алене стал оказывать знаки внимания недавно овдовевший московский служащий, она вступила с ним в игру сначала лишь из склонности к бесцельному, ни к чему не обязывающему флирту. Но вскоре выяснилось, что его намерения серьезны. Они с ним месяц перезванивались, и, наконец, он сделал предложение моей жене: сменить двухкомнатный отсек в провинциальном мегаполисе на двухсотметровые столичные апартаменты. Плюс все сопутствующие бонусы.
Алена стала обсуждать со мной, как поступить:
– Если ты скажешь: я тебя не отпускаю, я не поеду никуда, клянусь!
Помимо всего прочего она еще хотела перевалить на меня тяжесть выбора. Но это было слишком. Пусть я сказал бы ей: «Останься, никому тебя не отдам!». Она, наверное, была бы польщена, но вскоре бы кусала локти из-за упущенных возможностей. Да и зачем кривить душой – трудно жить с женщиной, с которой нет согласия ни по одному вопросу: как тратить деньги, где отдыхать, как строить отношения с дочерью.
Я промолчал. Пускай свой выбор делает сама. Тогда жена, не выдержав, взмолилась:
– Лешенька, ну, отпусти меня, пожалуйста! Ну, отпусти!
Конечно же, я отпустил. Как можно отказать женщине!
Теперь у нее тоже есть возможность наблюдать жизнь сверху, из элитного гнезда на западе Москвы. Если, конечно, она находит время выглянуть в окно в короткий промежуток между разговорами по телефону, а может, и по двум. В нашей совместной жизни она всегда ходила по квартире с двумя трубками в карманах – мобильной и домашней, выхватывая ту или другую, как девушка ковбоя выдергивает заткнутый за пояс кольт.
Я высадил своих прелестных пассажирок у входа на каток. Время еще позволяло, и я помог им отнести рюкзак до раздевалки. Осень излишне горячо благодарила.
Ее зовут Анастасией.
Я стал ловить себя на том, что думаю о ней. Не так, как о других знакомых женщинах. Я представлял, что вижу ее тонкий силуэт в своем пустующем окне.
В семь тридцать я был у здания правительства, которое в народе когда-то называли «член КПСС». Обкомовская башня, как возбужденный пенис, торчала в небе на фоне низкой поросли других построек. Теперь вокруг взошли другие башни, ландшафт переменился, как, впрочем, и фольклор.
Взяв пропуск и возносясь в бесшумном лифте на двенадцатый этаж, я думал: если встречу Андреева вне кабинета, могу и не узнать. Никак не удавалось мысленно представить его лицо. Он был так называемой шпионской внешности: вроде бы знаешь человека, но если вдруг попросят составить фоторобот, не сможешь вспомнить ни одной детали. Среднего роста, среднего телосложения. Сизые волосы и сизые глаза. Типичный представитель нынешнего клана, сменившего чиновников эпохи перемен. Те, как и главные наши лица, все были разные. Один – гигант под потолок, другой – интеллектуал с коварным птичьим профилем, а третий – лысый колобок. Но это так, реплика в сторону.
Я не успел войти в приемную, как среднестатистический министр сам вышел мне навстречу из открытой двери кабинета, протягивая руку. Мы поздоровались. На этот раз он обошелся безо всяких предисловий:
– Освободилось место редактора «Недели». Мы можем вас рекомендовать.
– А куда делся главный наш, Виктор Степаныч?
– Ушел по собственному желанию. Будет учить студентов в университете.
Этого я не знал. Давно не перезванивался с бывшими коллегами. Что могло вынудить Степаныча уйти? В целом он вписывался в нынешний формат, хотя и тосковал по временам так называемой свободы слова. Возможно, погорел на заголовках. Придумывать их он умел. Когда губернаторов еще выбирали, назвал один из материалов «Куликовская битва»: кандидат Куликов был главным претендентом на губернаторское кресло, он и выиграл выборы. Недавно я купил нашу газету, и первое, что там увидел, – заголовок «Кремлевское назначение». Речь шла о только что вступившем в должность директоре фармацевтического холдинга по фамилии Кремлев. Шанс обыграть это Степаныч упустить не смог, что, вероятно, стоило ему должности.
Хотя, наверно, были более серьезные причины.
– Надо подумать.
– Думайте. Только недолго. Я понимаю, в вашей нынешней работе много плюсов. – Андрей Андреев был одним из тех, кто уважал мое решение сменить профессию. – Сам иногда мечтаю бросить все и делать что-нибудь руками. Но жаль, когда квалифицированные специалисты пропадают зря.
