Появление советских партизан у самого преддверия Венгрии вызвало переполох и панику среди мадьярских пограничных частей. В Будапешт одна за другой полетели тревожные радиограммы: «Появление больших сил партизан в Северных Карпатах — сугубо военная стратегия. Партизаны имеют намерение прорваться через границу и выйти в Закарпатье».
По распоряжению высшего венгерского командования были немедленно переброшены войска для укрепления границы в горах, приведены в боевую готовность 3-я и 4-я мадьярские горно-стрелковые дивизии и 8-й гонведский корпус, дислоцировавшийся в районе Мукачева, в пограничной полосе увеличено количество полиции и жандармерии, приготовлены запасные железнодорожные составы для переброски войск.
Совсем неутешительные вести принесли разведчики. Группа бойцов, ходившая в разведку на границу, установила, что там по всему хребту заняли оборону части горно-стрелковой дивизии, которой еще не было вчера. А разведчики, проникшие далеко вперед по намеченному маршруту колонны, под Яремчей встретились с фашистской разведкой и, проведя неравный бой, возвратились обратно.
Медлить было нельзя. И соединение выступило по маршруту в направлении Поляницы. Но в то время когда колонна приблизилась к селу, оно было уже захвачено подразделениями 32-го эсэсовского полка. Фашисты окопались на всех окружающих вершинах. Брошенные в наступление ударные группы были отрезаны гитлеровцами от основной колонны. Прорваться ущельем через Поляницу не удалось. Кольцо окружения сомкнулось.
Невыносимо тяжелые обстоятельства заставили партизан оставить большую часть обоза, подорвать все тяжелое вооружение. Боеприпасы и раненых переложили на вьюки. Облегченная колонна, от которой не отставали вражеские самолеты, двинулась обратно, на север, но, столкнувшись там с большими силами противника, повернула на восток. Начались кровопролитные бои, изнуряющие переходы по горам.
Вторую неделю героически сражается партизанское соединение, зажатое в горах. Однако ни беспрерывные атаки эсэсовцев, ни изнуряющие налеты авиации, ни тяжелые переходы по бездорожью, ни недостаток продуктов питания — ничто не сломило боевого духа, воли к борьбе, стойкости и мужества партизан.
Бойцы и командиры равнялись на своего комиссара, который в этих необыкновенно тяжелых условиях проявил удивительную выдержку коммуниста, силу воли, талант организатора, энергию и рассудительность военачальника. Чем больше трудностей встречалось на пути соединения, тем больше возникало у Руднева энергии и желания во что бы то ни стало их преодолеть. Эта энергия и целеустремленность, как электрический ток, передавалась от комиссара всем бойцам и командирам, зажигала их сердца, вдохновляла на героические свершения.
— Не унывайте, друзья, — подбадривал партизан Руднев. — Повстанцам Довбуша в Карпатах было не лех че.
Но численный перевес был на стороне противника. Когда партизаны прорывали одно кольцо, вокруг них сразу же смыкалось второе. Кровопролитные бои шли и днем и ночью. Партизаны теряли в этих боях своих лучших товарищей, но уверенно рвались к победе.
Навсегда остались на высоте 936 за Манявой медсестра Мария Евенко и минер Лира Никольская, проявившая мужество в первый день борьбы в горах. Смертью героев пали у венгерской границы под Поляницей политрук Покровский и пятнадцатилетний разведчик Миша Семенистый. До последнего патрона дрался молодой коммунист Митя Черемушкин, прикрыв своим огнем отход партизан в ущелье Зеленицы.
…Сияет июльский солнечный день, один из тех неповторимых дней, которые бывают только в Карпатах. В прозрачной синеватой мгле, будто мачты гигантских кораблей, величественно возвышаются вершины гор, привольно дремлют цветущие полонины, освежающе дышат прохладой кремнистые, заросшие ельником ущелья, по дну которых струится чистая, как слеза, живительная вода.
Солнечная теплынь и дремлющая голубая тишина усыпляют изнуренных тяжелым переходом бойцов, которые, остановившись передохнуть, облегли южный крутой склон большой горы.
Многие бойцы, как только коснулись прохладной земли, сразу же уснули, крепко прижав к груди винтовки и автоматы, а ногами упершись в пни и камни, чтобы во сне не скатиться в ущелье.
Невдалеке от автоматчика Приходько, раскинув, как русский былинный богатырь, могучие руки, спит пулеметчик Старожилов. Вот он улыбнулся кому-то во сне, перевернулся на левый бок и заскользил вниз по влажной траве.
— Тьфу, — проснувшись в страхе, плюнул со зла пулеметчик. — И где вы взялись на мою голову, эти проклятые Карпаты? Ни тебе присесть, ни лечь отдохнуть по-человечески. И когда мы уже вырвемся на равнину?
— Скоро, ребятки, скоро, — подойдя к партизанам и услышав их разговор, отозвался Руднев. — Генерал Крюгер, который зажал нас в тиски и хочет во что бы то ни стало поставить на колени, очень умный противник. А разумный враг всегда коварнее и опаснее обыкновенного. Но дудки! Разве нам впервой вырываться из окружения? Это уже какое по счету кольцо вчера прорвали?
