- Но какими силами занимать?.. - уточнил я. - В моем распоряжении сейчас - только дюжина разведчиков-кавалеристов, да и те охраняют штаб!
- То-то и оно!.. - Ковпак озабоченно поскреб свою бородку.
- Сидор Артемович!.. - Руднев посмотрел на него чуть прищуренными глазами, в которых светился веселый азарт. - Может, обойдемся пока без охраны?.. Уже подходят освободившиеся от боя подразделения.
Повернувшись ко мне, он махнул рукой и сказал:
- Посылайте отделение Федоренко! Устроим в нашем Путивле встречу с населением. Вот прекрасный случай, который упускать нельзя!..
Найдя Мишу Федоренко, я тут же поставил ему задачу: галопом мчаться со своими двенадцатью кавалеристами в Путивль и занимать город.
Затем, увидев, что рота капитана Замулы тащит трофейные велосипеды, брошенные в панике солдатами инженерно-строительного батальона, я крикнул Мише Федоренко, уже вскочившему в седло.
- Мы с Замулой тебя догоним!..
Минут через десять вся 2-я рота на велосипедах покатила в Путивль, до которого было от Старой Шарповки более десяти километров.
Когда мы подъезжали к городу, его бомбили три "юнкерса", вызванные бежавшим гарнизоном. Отбомбившись, они вскоре улетели. К счастью, никто из местных жителей и наших партизан не пострадал.
Выставив на всех дорогах при выходе из города заставы, я послал разведчика Леню Колесникова к Ковпаку:
- Леня, доложи командиру, что город нами занят! Почта и телеграф в наших руках...
После полудня в Путивль с двумя ротами головного Путивльского отряда прибыл начштаба Базыма. Затем в сопровождении еще одной роты приехали командир и комиссар.
Основные силы соединения, весь обоз и санчасть с ранеными остались в Спадщанском лесу. Ковпак и Руднев прекрасно понимали, что долго в Путивле им продержаться не удастся. Да они и не ставили перед собой такой задачи. Главной их целью было: деморализовать оккупантов и показать на деле всю лживость геббелевской пропаганды, поторопившейся уже дважды "похоронить" Ковпака и Руднева вместе с их соединением, которое выросло теперь в грозную силу. И тем самым поднять боевой дух своих земляков, запуганных зверствами фашистов.
Ясно было и то, что гитлеровское командование не посчитается ни с чем, чтобы выбить партизан из города. Именно поэтому Ковпак и Базыма заранее подумали о надежном убежище, помня любимую поговорку комиссара: "Прежде, чем войти в обитель, подумай, как из нее выйти!"
Едва Ковпак и Руднев появились в Путивле, обоих тотчас узнали жители - и встречали их, как родных. Расспрашивали, где сейчас фронт, когда наконец вернутся наши. Все наперебой рассказывали о паническом бегстве жандармов и полиции:
- Вот это драпали!
- В одних кальсонах. Прямо на перегонки бежали!..
Женщины со слезами говорили о том, что пришлось вытерпеть тут, в фашистской неволе. Многие приглашали партизан в дом, просили посидеть за столом хоть минутку.
Подростки-допризывники, роем окружив нашего комиссара, который еще до войны учил молодежь стрелять, уговаривали его:
- Семен Васильевич, возьмите нас в отряд!.. Ведь мы уже взрослые!
- Мы все партизанить хотим!..
Руднев, со скрытой болью глядя на их исхудалые, но задорные лица, отвечал:
- Что ж, друзья! Люди нам нужны. Но не думайте, что партизанить - так легко и просто, как вам кажется. Война - самое тяжелое испытание всех духовных и физических сил человека. Преодолеть страх во имя долга - не просто. И у нас бывают неизбежные, очень горькие потери, - как всегда, предупреждал он тех, кто просился в отряд.
Но люди, верные высокому чувству патриотического долга, шли к нам, не думая о тяготах и даже самой смерти...
Штаб и командование расположились в здании райкома. Пока Сидор Артемович и комиссар беседовали с народом, Базыма с Войцеховичем организовали охрану и оборону города, я рассылал во все концы своих разведчиков, а наши хозяйственники под руководством неутомимого Михаила Ивановича Павловского занялись гитлеровскими складами, набитыми продовольствием, которое было отобрано захватчиками у населения для отправки в свой "фатерлянд".
Весь вечер и почти всю ночь партизаны раздавали изголодавшимся жителям соль, которая в оккупированной зоне была чуть ли не на вес золота, зерно и муку, сливочное масло и яйца.
На подводах, временно взятых в ближайших селах, ковпаковцы вывезли в Спадщанский лес на свои базы сорок четыре центнера масла, двадцать четыре тысячи яиц, десять ящиков махорки, соль и муку.
Захват партизанами Путивля не на шутку всполошил гитлеровское военное командование. В ту самую ночь, когда мы раздавали населению продукты, на станции Бурынь были спешно сняты с эшелонов, следовавших на Курск и Харьков, танки и пехота. Утром их начали переправлять на пароме через реку Сейм, чтобы бросить на Путивль.
К обеду все ковпаковское командование и штаб собрались в здании райкома. Здесь же находились и Панин с Кореневым.
Кто-то из партизан притащил в бывшую приемную первого секретаря бидон со сливками и два душистых, только что испеченных белых каравая. Ковпак, уже решив самые неотложные дела, предложил:
- А тэпэр, хлопци, давайтэ трошки пидкрэпымся!..