Политбоец Орлов и командир роты Голиков, оказывается, вместе воевали на Польском фронте. Было это в 1920 году, под Полоцком.
Полковник авиации Орлов и писатель Гайдар узнали, что они сражались в одних и тех же местах, уже осенью 1941 года, в Семеновском лесу, совершенно случайно.
После ночного, километров в тридцать пять, перехода группа Орлова (было в ней сотни полторы бойцов и командиров) остановилась на привал. Полковник расстелил на земле черное, еще новое кожаное пальто.
Гайдар устроился рядом. Но короткой шинели своей не снял, а, наоборот, запахнул ее. Аркадий Петрович простудился, и его знобило.
Надо было хоть час поспать. Но не спалось. Едва закроешь глаза, как где-то в глубине сознания вспыхивают ракеты и разорванные нити трассирующих очередей. В ушах звучит нервирующий треск беспорядочной и потому особенно неприятной в ночи перестрелки, когда кажется, что бьют со всех сторон.
— Помню, — сказал Гайдар, обращаясь к полковнику, — был со мной под Полоцком, в 1920 году, такой же случай... Остановились мы...
— Простите, Аркадий Петрович, — перебил Орлов, — вы разве были на Польском фронте?..
Так вот и узнали.
Гайдар, помолчав, почему-то сказал, что он бы тоже сейчас был кадровым командиром, если бы его не демобилизовали в двадцать четвертом году (как это получилось, он распространяться не стал).
Орлов же, вздохнув, признался, что мечтал о писательской профессии, что доводилось ему в одних обстоятельствах долго работать бок о бок с первоклассными нашими журналистами... Иных уже нет... (что это были за журналисты, где привелось с ними работать и почему их сейчас уже нет, полковник тоже распространяться не стал). И что самому ему издавна думалось: пусть не писателем, но хоть каким ни на есть газетчиком он когда-нибудь да станет. Однако увлекся авиацией, кончил школу летчиков, служба, новое назначение, переезды...
Оба грустно улыбнулись, как улыбаются несбывшимся мечтам.
...Разговор на привале стал мне известен совсем недавно. Следы полковника, как я уже говорил, затерялись еще в 1942 году.
Фамилия его привычно упоминалась в биографических очерках о Гайдаре. Постепенно он стал фигурой скорее легендарной, нежели реально существующей.
Но где же он на самом деле этот полковник Орлов?..
По свидетельству Виктора Дмитриевича Коршенко, Гайдар ушел в Приднепровские леса с краснофлотцами из военной речной флотилии.
От Ивана Сергеевича Тютюнника, начальника штаба партизанского отряда, было известно, что в лагере близ Леплявы Аркадий Петрович появился, однако, не с речниками, а с группой полковника Орлова.
Значит, встреча с Орловым произошла после того, как Аркадий Петрович простился с Коршенко.
Путь до Леплявы оказывался следующим звеном в той цепи событий, которую требовалось восстановить. Для этого нужно было немногое — найти Орлова...
Я начал с того, с чего начинал всякий раз, когда поиск приводил меня в тупик, — с сомнения в очевидном.
— Кто может подтвердить, что Орлова уже нет? — спросил я себя. И сам же ответил: — Из людей мне знакомых, а также о Гайдаре пишущих — никто.
— Но если человека даже нет, может ли он исчезнуть бесследно? — продолжал я диалог с самим собой.
— Нет, не может.
— Значит, надо искать, хотя об Орлове, кроме воинского звания и фамилии, ничего не известно. Даже как его зовут.
В письмах к бывшим партизанам я теперь непременно спрашивал:
Но я ошибся. Более конкретные детали его облика, обстоятельства его биографии, где родился, где жил, что часто бывает, от внимания людей ускользнули.
В конце концов удалось установить, что был он, действительно, летчик, лет сорока, орденоносец; говорил, что есть сын, показывал даже фотографию: улыбающийся парнишка в гимнастерке и летном шлеме.
Говорили, что полковник бомбил фашистов в Испании.
Однажды Захар Максимович Бугаев, бывший батальонный комиссар (он выходил из окружения осенью 1941 года вместе с полковником), вспомнил, что встретил Орлова после войны, в 1945 году.
Случилось это в Киеве, в трамвае или автобусе.
Обрадовались.
Обнялись.
Перебрали друзей — живых и мертвых. Погрустили. Где-то на бульваре расстались. И забыли обменяться адресами.
