Тут же объявились «местные власти» — четверо полицаев из дезертиров. И теперь председатель отсиживался в копне.
Им дали хлеба. Гайдар со дна своей сумки достал и протянул мальчику полоску шоколада, завернутую в свинцовую бумагу.
— Пойдемте с нами, — предложил Аркадий Петрович председателю. — Выберем лесок. Создадим отряд. Вы человек местный, хозяйственный, будете у нас начпродом. А сын ваш... Тебя как зовут?
— Васька...
— Ну, вот, а Вася будет у нас связным и разведчиком. Знаете, как в гражданскую: сначала, смотришь, мальчишка- разведчик. Потом, глядишь, он уже пулеметчик, а там и командир взвода... Ну, как?..
— Нет, у нас свои планы, — ответил отец. — Мы будем бить немцев здесь...
— А ты что думаешь, Василий?
— Я — как батька, — сказал мальчик басом.
Гайдара отказ председателя крепко огорчил. Уж очень ему понравился Вася.
Аркадий Петрович не впервые заговаривал о партизанском отряде, не впервые пытался найти товарищей для борьбы во вражеском тылу.
Разговор Гайдара с председателем напомнил Виктору Дмитриевичу случай, который произошел несколько дней назад. Им встретился старый коммунист, партизан гражданской войны Божок. Коршенко хорошо его знал. Божок снова создавал отряд.
Услышав об этом, Гайдар заволновался, как маленький. Он спрашивал старого партизана, где будет база отряда, каким они располагают оружием, имеются ли у них гранаты и мины.
Божок уверил, что недостатка в припасах у них нет, в винтовках и пулеметах тоже; что касается базы, то сейчас это, разумеется, секрет, но место хорошее. Выбирали люди знающие
По виду Гайдара заметно было, что он готов уйти в отряд.
— А сколько среди вас военных? — спросил Аркадий Петрович напоследок.
— А военных среди нас нет, — ответил Божок. — На кой они нам нужны? Мы ж партизаны... Обходились в девятнадцатом. Обойдемся и теперь.
— Ошибаетесь, — разочарованно произнес Гайдар. — Без военных специалистов теперь нельзя. Это вам не девятнадцатый год.
И когда Божок, поняв, что имеет дело со сведущим человеком, предложил Аркадию Петровичу пойти к ним в товарищи, Гайдар искренне поблагодарил, но отказался.
В беседах с Коршенко Аркадий Петрович теперь все чаще вспоминал о том, что знал он хорошо в 1919 году экипаж одного бронепоезда.
Состоял экипаж из моряков Черноморского флота, которым пришлось затопить свои суда, чтоб не захватили белые. Черноморцы принесли в войну на рельсах все присущее им лихое спокойствие и хладнокровную дерзость. Отвага их поражала даже курсантов из «Железной».
Бронепоезд этот потом попал в «капкан» — белые разобрали путь с обеих сторон, — и «крепость на колесах» пришлось взорвать.
Что стало с экипажем, Гайдар не знал.
К воспоминаниям этим Аркадий Петрович возвращался не раз, и Виктор Дмитриевич недоумевал, с чего бы это, пока Гайдар не признался, что вот неплохо бы повстречать краснофлотцев и теперь.
И тогда Коршенко все понял.
В дни обороны Киева передавались восторженные рассказы о матросах Днепровского отряда Пинской флотилии, которые на своих мониторах, канонерских лодках, сторожевых катерах охраняли переправы, разрушали наведенные фашистами понтонные мосты, поддерживали огнем судовых пушек пехоту, доставляли продукты и боеприпасы, забрасывали в тыл врага разведчиков и забирали их обратно.
С падением Киева флотилия лишилась основных баз. Многие суда пришлось затопить. Экипажи стали воевать на суше. Как в гражданскую...
Всех, кто встречался теперь Гайдару, он непременно спрашивал про краснофлотцев.
Ему отвечали, что действительно они воюют где-то поблизости, но где именно, сказать трудно.
И вот однажды Аркадий Петрович приметил в стороне, у леса, несколько человек в черных шинелях и бескозырках с ленточками. Он сразу бросился к ним.
Матросы отнеслись к нему сдержанно.
Гайдар, неприятно пораженный холодностью, вдруг спохватился и достал свое удостоверение.
Краснофлотцы по очереди документ прочли, за подозрительность свою с достоинством извинились и потом объяснили, что их две группы, человек тридцать. Выходить из окружения они пока не собираются, а, наоборот, рассчитывают пробраться в Приднепровские плавни и устроить немцам «веселую жизнь». Если товарищ корреспондент имеет такое желание, он может к ним присоединиться.
Гайдар попросил их подождать, отыскал Виктора Дмитриевича и предложил ему пойти с матросами.
Возможно, Коршенко и последовал бы совету, но он замещал в тот момент раненого командира и обязан был довести бойцов до линии фронта.
— А вы решили в партизаны? — спросил Коршенко.
— Да, еще в Киеве, — ответил Аркадий Петрович.
Расцеловались. Не выпуская руки Виктора Дмитриевича,
Гайдар говорил напоследок:
— Вы порой бываете торопливы и неосторожны. Верите непроверенным слухам. Идете, не зная, что впереди. Очень, Виктор Дмитриевич, вас прошу: уделяйте больше внимания разведке. Не выскакивайте прежде времени из щелей и окопов, когда обстрел. Думайте о своей семье, думайте о своем Феликсе и помните, что мы с вами должны еще встретиться на пиру Победы!
Еще раз обнялись. И Гайдар побежал по неровному полю к лесу, где его ждали краснофлотцы.
* * *
