Такова великая сила поэта. Стопятидесятилетие великого кобзаря отмечало все прогрессивное человечество. Мне часто вспоминается крутой берег, высокий гранитный постамент и величественная бронзовая фигура певца, любующегося вольными водами реки. Вспоминается то время, когда я, казах-партизан, стоял у памятника вместе со своими боевыми друзьями и сердце мое переполняли песни кобзаря. Эти песни звали нас к борьбе и свободе, вели к победе и миру. Великий поклон тебе за это, Тарас, низкий поклон земле Тараса — Украине, взрастившей славного народного певца.
…Когда я после войны впервые взялся за перо, стал писать о подвигах моих друзей, украинских партизан, мне припомнились задушевные беседы у костра, печальные и мужественные песни, многострадальная и славная земля Тараса. Я, как и многие, сражался на земле Украины и горжусь сейчас, что мне довелось вместе с земляками кобзаря отстаивать в боях нашу славную многонациональную Родину.
Несколько лет назад я получил письмо из Киева. Писал мне Алексей Васильевич Крячек, бывший начальник санитарной службы партизанского соединения. Был он в ту пору очень болен, врачебная комиссия признала его инвалидом и запретила ему работать. Вот что писал мне тогда мой старый друг-партизан.
«…Я долго не проживу. Но в панику не впадаю, о смерти не думаю. Смерти я не боялся и не боюсь… Во время борьбы в тылу врага меня семь раз ловили немецкие палачи. В последний раз во время выполнения задания командования — нам надо было связаться с партизанами, действующими за Черкассами по Днепру, — враги снова схватили меня. Мне пришлось плыть пароходом вместе с фашистами. И вот на Каневской пристани немецкий комендант города Канева устроил на пароходе повальный обыск. Меня арестовали, как партизана. Восемь дней допрашивали с тяжелыми пытками, не давая ни еды, ни питья.
Потом, когда я вырвался из рук палачей, — помнишь? — мы организовали с тобой смелую вылазку и потопили шесть барж, груженных хлебом. Не дали фашистам увезти украинский хлеб в Германию!.. Может быть, как врачу, мне не нужно было бы заниматься этим? Но меня воспитала партия, советская власть, и я защищал свое отечество по велению сердца, не боясь смерти. Делал так, как совесть подсказывала… Дорогой друг! Нам не стыдно перед Родиной. А на свете можно прожить по-разному…»
Прочитал я это письмо и понял, что очень трудно приходится моему другу. Много труднее, чем было в самых жестоких боях. Человек вышел из строя. Что может быть обиднее и страшнее этого? Я послал ему телеграмму, сердечное письмо. Беда товарища взволновала десятки его друзей-партизан. Дружеское участие подбодрило старого партизана. Он и сейчас живет и стойко борется со своим тяжелым недугом. Победила верная, бескорыстная партизанская дружба. Она оказалась сильнее смерти.
…В моей партизанской почте сотни и сотни писем и телеграмм. За двадцать лет, прошедших после войны, наша боевая дружба не только не угасла, но еще более окрепла. В свободные часы я часто просматриваю свою почту, читаю и перечитываю письма дорогих мне людей.
Эта телеграмма пришла от прославленного капитана теплохода «Кооперация» Анатолия Янцелевича, бывшего партизана. В тот же день такую телеграмму он отправил в Киев и Ужгород, в Черкассы и Канев, в село Вьюнище и в Дарницу… Словом, во все места, где живут его друзья.
Товарищи пишут мне о своей работе, рассказывают об учебе, о своих семьях, делятся воспоминаниями. Некоторые письма нельзя читать без волнения и слез. Вот одно из таких старых писем.
