Последняя фраза прозвучала тихой говорью, как гвоздем по стеклу. И сразу же Преображенский ощутил неприметное мозжание в суставах. От слов этих тянулось пепельной тенью тревожное, смутное предчувствие − быть беде.
− Клянусь честью, ваше превосходительство, − не показывая вида, живо произнес он и бросил косой взгляд на Щукина.
− Темное дело заварилось, Андрей Сергеевич. Помышления за океаном, ан смерть-то за плечами. Ох, не по нраву мне сие. Разделяете, Архип Петрович? − обратился через плечо Миницкий к хмурому Щукину, стоявшему у приоткрытого окна.
− Факт налицо, − буркнул тот. При этом пятна желтого пригара на широких простолюдинских скулах потемнели и казались теперь синяками. И без того крохотные глаза превратились в азиатские щелочки.
− Так-то оно так, да токмо ежели б моя власть, Михаил Иванович… Сему молодцу пожар Купеческой не спустил бы-с. А то, вишь, руки умывает − в океан собрался. Спору нет, дело делом, но факт налицо, будь он неладен! Собака-то зарыта в его доме. А посему и ответчиком ему быть. Опять же, умственная боль, − Щукин наморщил лоб. −Что прикажете с двумя сотнями погорельцев делать? Белугами воют, пройтить нет никаких возможностев.
«Сво-лочь! Без ножа режет… гад!» − перчатка Преображенского лопнула на сжатой в кулак руке, он едва сдерживал себя. Теперь всё зависело от настроения адмирала порта. Стоило ему разделить бред урядника и… адью, Государев пакет, американские берега, славный фрегат «Северный Орел»… «Ужели его превосходительство окажется таким простофилей… пойдет на поводу у Щукина?»
− Архип Петрович! − острожился Миницкий. Лицо его посуровело, усы сердито приподнялись вверх. − Дело сделано, прошлого не воротишь. Глаз наметанней должен быть. За порядок и спокойствие в городе вы, голубчик, в ответе. Вот так-то! И довольно.
Урядник посерел от досады и бессилия, но перечить не решился. Напротив, придвинул стул ближе и пыхтящим самоваром воссел на него, склонив лысую голову набок.
Командир порта утерся кружевным платком, остыл; не обращая внимания на мучительные гримасы Щукина, продолжил:
− Господин Преображенский тут ни при чем, это очевидно. Да он и сам хлебнул не меньше иных. Примите мое сочувствие, капитан. Спешу успокоить: я похлопочу, чтобы Компания взялась возместить вам стоимость ущерба.
− Ваше-с!… − встрепенулся Andre, пораженный благоволением его превосходительства, но тот, шутя, осек:
− Бога благодарите, mon ami94. Все под ним ходим. Всем и помнить о ближнем след. Ну-с, а теперь о главном… Я вот что заметить хочу… − Михаил Иванович понизил голос, будто таились в углах соглядатаи-наушники. − А mon avis95, господа, весь секрет в пакете графа Румянцева, не иначе. Всё, что стряслось, начиная с убийства на тракте князя Осоргина и сопровождавших его казаков, есть уже следствие.
Наступило молчание, все раздумывали над услышанным.
− Я тоже склонялся к сему, − через паузу заметил Андрей.
− А я нет! − как саблей рубанул Щукин. − Извиняюсь на слове, дурь все! Ваньку валяем, господа. Дело-то плевое, яйца выеденного не стоит…
− У вас есть право так считать, Архип Петрович, но у вас нет права ошибаться, господин урядник! И впредь, отверзая свои уста, грубиянство − на кол! Здесь щи лаптем не хлебают!
− Виноват, ваше-с высокопревосходительство! Внял! − Щукин с тоской замолчал.
− Досадно, господа, − с сожалением изрек Миницкий, −что мы, увы, не имеем никакой возможности скоро связаться с его сиятельством. Право, вы знаете не хуже меня, ответ в наилучшем случае можно ожидать не ранее следующей Пасхи.
− Но это убийственно долго! − вспыхнул Андрей.
− Не то слово, сие − срыв Государева поручения. Задумайтесь: для воплощения замысла выделен фрегат, пришедший с японских островов! Следовательно: сугубая осторожность и осмотрительность. Малейшая оплошность −и, того гляди, подведем под монастырь его сиятельство. О нас уж не глаголю: ежли в Петербурге отрубают руку, то в губерниях − голову.
Все с трепетом посмотрели на портрет Александра I Благословенного, понимая, что пожар на Купеческой − их самая мелкая беда.
− Полно пужать, Михаил Иванович… Помилуй, − просипел Щукин, перекрестившись. − Краше пользу обоюдную имать. Что предлагаете?
− Думать и решать, голубчик.
− Но кто ж они, эти окаяхи сучьи? − не в силах сдерживать себя, забурлил Щукин; лысина его блестела от пота. − Ужель та падаль, ваше высокопревосходительство, на кою мои архаровцы поутру напоролись?
− Да погодите вы, Архип Петрович! Не блох ловим. В том и соль, что на падаль напоролись. Хотя… Бог знает?.. Но ведь какой-то зверь убил и их? − спокойно заметил адмирал.
− Небось, свои же… а? У них ведь, у оторвяжников, как: либо на каторгу за кровь невинную, либо, ежли супротив шерсти ихней, свои и зарежуть, вот и вся недолга.
− О ком вы, господа? − Преображенский непонимающе поглядывал то на Миницкого, то на Щукина.
