Химера будто услышала Полковника и многообещающе что-то прорычала. А может и действительно услышала. Многие создания Зоны обладали телепатическими способностями. Она, то шла по пятам, то обгоняла отряд и неожиданно появлялась впереди, заставляя менять направление. Казалось, кошка ведет с Сержантом шахматную партию, стараясь поставить противника в невыгодное положение. Ситуация настолько не соответствовала обещанному Полковником комфортному путешествию, что Петр только кривился, вспоминая его высокопарные обещания. Он еще предъявит брюссельским мальчикам свои претензии. Этот любитель сигар и тщательного планирования пулей вылетит со своего кресла и пойдет месить грязь простым наемником. Лишь бы только дойти до Припяти первым. А если кто-нибудь придет к дубу следом за ним, не страшно. Петр не собирался оставлять брата в живых.
БУБНОВЫЙ ВАЛЕТ
- Бич, в Интернете группа подпольная есть, "Синий кит". Детишек к самоубийству подталкивают. Так вот, по сравнению с тобой они гребаные оптимисты. То, что предлагаешь ты, это даже не самоубийство, это просто вселенская глупость. Тропой Гендальфа пройти невозможно. Циклоп нас тупо сожрет.
Гном был во многом прав. Подземный водосборник, имевший несколько выходов на поверхность за пределами Промзоны, считался непроходимым. Там почти не было, аномалий и не встречались мутанты. В водосборнике жил Циклоп, кровосос, матерый убийца, поселившийся в подземелье во времена, когда Черный Сталкер был обычным зеленым новичком, а Болотный Доктор младшим научным сотрудником в бункере ученых на Болоте. Кровосос уже тогда был могуч и неуязвим для отчаянных бродяг, пытавшихся очистить от мутантов лакомый кусок недвижимости. За прошедшие годы он стал легендой, а дорогу через водосборник объявили непроходимой. Дверь в подземелье даже не охраняли, умная тварь никогда не охотилась в обитаемых районах, будто понимая, что терпение их обитателей имеет определенные границы. Небольшая кирпичная будка, похожая на трансформаторную, торчала на задворках Промзоны, и сейчас беглецы со страхом смотрели за запертую на простую задвижку дверь, за которой начиналось царство Циклопа.
- Последние десять минут стрельбы на базе не слышно. Сейчас Череп подсчитает потери и организует прочесывание местности. Либо мы рискнем, либо ...
- Это Циклоп и у нас нет шансов.
- Я пойду один.
Слова упали как в пустоту. Даже клиенты, никогда не слушавшие о тропе Гендальфа, смотрели на Бича с изумлением. А он стоял у двери и молился, чтобы не подвел дар, полученный от Зоны. Бич Судей считал себя... художником. Недобрым художником, ибо он не рисовал картины, как Перископ, а подправлял действительность, и кистью ему служило огнестрельное оружие. В начале любой перестрелки он не спешил, просто наблюдая за противниками и представляя себе - вон тот будет выглядеть удивленным, получив пулю в лоб, этот свернется калачиком от раны в животе, третий... затем он стрелял. Практически не целясь, навскидку и почти не глядя на врага. Он просто исправлял действительность. А потом находил трупы: с дыркой во лбу, с раной в животе. Кровосос почему-то представлялся с мордой, развороченной каким-то страшным ударом. Пули из винтореза не могли нанести такие повреждения, и это несоответствие озадачивало. Бич подошел к двери, оглянулся... и облегченно улыбнулся.
- Штопор, одолжи-ка мне Пукалку.
Пукалка, ружье старого пьяницы, было не менее знаменито, чем сам Штопор. Обрез двустволки калибра не менее тридцати миллиметров был оружием уникальным. Никто не знал, чем была эта пушка изначально. Одни говорили, что это обрез ружья на слонов, другие, что это ружье, которым пользовались слоны, а третьи уверяли, что это реликт времен войны слонов с динозаврами. Известный эрудит Шмыга даже нашел где-то фотографию двух охотников, держащих трехметровое английское ружье для массового истребления уток, но Штопор с негодованием отверг родство Пукалки с какой-то утиной фузеей. Рассказы же самого Штопора о своем нестандарте варьировались от количества выпитого и ясности в дискуссию не вносили. Пукалка не отличалась ни дальнобойностью, ни кучностью, зато на ближних дистанциях посылала в противника целый шквал картечи. Учитывая постоянный тремор конечностей ее хозяина, это было идеальной ствол для старого алкоголика.
- Бери, но помни, перезаряжать трудно, механизм тугой. И стреляй, только уперев приклад в броник, иначе руки вывернет из суставов. Пукалка у меня штучка горячая.
