Раздражённый и взвинчивая себя ещё больше, он вломился в квартиру, шумно, как пьяный рейтар, хлопнул дверью так, что дребезжание стёкол было слышно даже на Миттельплац. Рация, р-рация! В прошлый раз он переложил чемоданчик на кровать, накрыл найденным в шкафу покрывалом, и теперь не сразу догадался, где искать.
Ра-ра-ррррация! В холодном поту, с трясущимися руками он бегал по комнате до тех пор, пока не наткнулся на выпуклость — скромный горб на спине скрипящего раздвижного чудовища. Ф-фух! — встал столбом, разбросав ослабевшие руки.
Мне не ответят!
Тому был ряд причин. Первые две он отбросил, как неважные, а третьей был он сам, грубый, дикий, с нелепыми обидными словами, которыми хотел плюнуть в Пасифик, огрызнуться, укусить. Как можно? Можно! Он защёлкал рычажками, будучи уверенным — не ответят.
Чем же я тогда буду?
— Вы не имеете права! — бросил он в пыльную сетку микрофона. — Слышите, вы? Отвечайте немедленно! Я знаю, что вы меня слышите! Имейте смелость ответить! Это не игра. Вы не смеете молчать, когда вас просят о помощи!
С таким же успехом он мог увещевать стены. Пытаться разговорить потолок. Распинаться перед шкафом. Ответом была тишина. Никаких признаков контакта — ни гудка, ни шелеста, ни потрескивания.
Ничего.
— Ну нет, — сказал он, — нет-нет. Так легко вы от меня не отделаетесь!
На панели он вдруг заметил незнакомый тумблер, без обозначений. Старомодный каплеобразный рычаг. Он поддел его пальцем, и Голос пришёл, сразу, как будто только того и ждал.
— Здравствуйте, Юрген!
— А? Здра… Обойдёмся без формальностей, — сказал Хаген, но всё же не обошёлся, уточнив: — Инженер? Вы Инженер?
— Я Инженер, — согласился Голос. Сухой и деловитый, имеющий отношение к бухгалтерии, юриспруденции, мелкому шрифту и многоэтажным формулировкам, а также понятиям «обязательства», «оферта», «форс мажор», «ущерб» и «порядок урегулирования споров». «Отлично, — подумал Хаген, испытывая тянущую боль в груди. — Вот и отличненько! И ладно».
Коротко и тоже сухо, уставясь в пол, он изложил своё дело, добавив, что оно не терпит отлагательств. Признал свою вину. Очертил последствия. Тишина давила на уши, и воздух был разреженным как никогда.
— Чего же вы хотите? –спросил Голос.
Хаген изложил и это.
— Юрген, — сказал Инженер. — Поймите меня, Юрген. Неужели вы думаете, что я отказал бы вам… Но то, о чём вы просите, — невозможно. Мы разделены Стеной, понимаете? У нас нет точек соприкосновения. Если бы я мог помочь… но вы так далеко…
Он опять покашливал и басил, как встарь, и в остывшей чайной чашке рядом с ломтиком лимона, наверняка, разбухал край инженерского галстука. Солнце косоугольными ломтями ложилось на поверхность стола, прогревшийся за день ветерок доносил запах сирени, стук мяча и многократно отражённые прозрачным стеклом отголоски детского смеха. «Ша’ик» — внятно проговорила какая-то девочка. Гигантских размеров мыльный пузырь важно возносился к небу, играя радужными боками.
— Молчите! — попросил Хаген. — Просто закройте рот и помолчите. Ведь я же верю. Как вы можете так бессовестно пользоваться тем, что я верю?… Нет-нет, я выбрал не тот тон. Извините, сейчас соберусь…
Он выдохнул. Сцепил руки в надежде обрести устойчивость.
— Так… Давайте о деле. Вам удалось как-то перебросить меня, значит, есть лазейка. Мышиная норка. Червоточина. Секретное окно, потайная дверца. Есть возможность переправить за Стену некоторых участников Сопротивления. Пусть не за один раз, я могу обеспечить отвлекающие маневры, чтобы выиграть время. А?
— Я не мастер произносить речи, — сказал новый Инженер, сухарь и делец, печальный администратор. — Я не могу объяснить так, чтобы вам стало понятно. Я никогда вам не лгал.
— Бла-бла, — сказал Хаген. — Перестаньте! Вы же взрослый, седой человек. У вас, наверное, и дети есть. Может быть, даже внуки.
Шуршание в мембране было ему ответом. Хотелось надеяться, что вздох.
— Какое холодное сегодня утро, — сказал Инженер. — Ветер так и пробирает до костей… Вы тогда сокрушались о том, что не помните задания. Я дам вам некоторые инструкции, а сам буду думать над тем, что вы сказали. Этот ваш доктор…
— Кальт! Не «этот мой доктор» — у него есть имя — Кальт, и если вы его забудете, он вырастет, перешагнёт через Стену и скальпелем распишется у вас на подкорке! Я согласен работать в обмен на помощь! Только так.
— Юрген, вы торгуетесь?
— Что ж поделать, — сказал Хаген. — Если бы речь шла обо мне. Я не такая уж ценная вещь, так, пешка-перевёртыш для размена фигурами. Но речь-то идёт не обо мне. Уже не обо мне.
— Юрген, ваша восприимчивость сыграет с вами дурную шутку!
— Дурную шутку со мной сыграли вы, забросив меня сюда, без оружия и подготовки!
— В прошлый раз вы сказали, что не вините меня. А сегодня уже обвиняете.
