— Не терять головы, — невозмутимо ответила Геро. — Право, Кресси, я готова побить тебя! Ты совсем, как Оливия; заламываешь руки и выказываешь тревогу по каждому пустяку. Даже если на душе у тебя неспокойно, хотя бы старайся выглядеть сдержанной, если не хочешь погубить все.
— Прекрасно знаешь, что не хочу, — с дрожью в голосе ответила несчастная Кресси. — Но я не владею собой так, как ты, не могу вести разговор-об увеселениях, когда… когда все наши надежды поставлены под угрозу, бедный принц сидит под арестом, и нас всех, наверное, кто-то выдал… тебя, меня, Оливию, Терезу, возможно, нашли сундуки с золотом и…
Ее поразила внезапная мысль, и она вскинула руки ко рту.
— Геро! Может, все из-за него? Может, это он рассказал султану?
— О ком ты? — в недоумении спросила та.
— О капитане Фросте. Ты сказала, он знает…
Рори Фрост!., да, капитан Фрост знает и сказал — что он говорил? «…в противном случае мне придется заняться вами самому, а это, мисс Холлис, может привести ко многим неприятностям». Неужели он имел в виду это? Неужели таким образом «занялся ею», и это те «неприятности», которыми он угрожал? Девушка внезапно уверилась в этом. Она встала ему поперек дороги, помогая переправить золото из Маската тем, кому оно предназначалось, и тсперь Фрост сводит с ней счеты.
— Да, — неторопливо заговорила Геро. — Должно быть, он. Презренный работорговец. Ну что ж, я не собираюсь терпеть от него поражение, пусть не думает, что победил меня. Не победил и не победит; это я тебе обещаю. Только предоставь все мне… и Терезе.
— И Чоле, — добавила Кресси в легким вздохом, потом заговорила, обнаруживая неожиданную проницательность: — Она такая же, как вы с Терезой: сильная и смелая. Я, к сожалению, нет. Как думаешь, стоит нам нанести сегодня визит в Бейт-эль-Тани, просто… просто посмотреть, что там делается?
— По-моему, нет, — ответила Геро, обдумывая предложение кузины. — Это будет слишком явно, и мы еще не знаем, под арестом ли Чоле и другие девушки. Если поедем туда, а солдаты заставят нас повернуть обратно, то нам это ничего не даст. Подождем, что скажет Тереза. Она наверняка разузнает все новости и, не теряя времени, свяжется с нами или поручит это Оливии.
Насчет мадам Тиссо Геро не ошиблась. Примерно через час в консульство доставили написанное в осторожных выражениях письмо от миссис Кредуэлл. Она просила обеих мисс Холлис развеять ее скуку и приехать к ней завтра на чаепитие. Сожалела, что нельзя сделать это сегодня, так как обстоятельства складываются неблагоприятно. Выражала уверенность, что они поймут и будут сдержанными. Джейн и Хьюберт, добавляла она в постскриптуме с подчеркнутыми словами, собрались на морскую прогулку под парусами с супругами Кили. «Поэтому мы соберемся вчетвером, и никто не будет нам мешать!».
Вышло так, что собрались они восьмером. И не на чай в доме Плэттов. Им подали щербет, кофе по-турецки и маленькие пирожные в доме, находящемся за милю от города и скрытом за высоким забором и густым плодовым садом. Добирались они туда по плохим дорогам в экипаже Терезы Тиссо.
Дом принадлежал одной из многочисленных свойственниц покойного султана Саида, тучной старухе, которая не могла передвигаться без помощи юных рабынь-негритянок, они усаживали ее на диваны с подушками и поднимали на ноги. Однако трое знатных женщин, поднявшихся навстречу чужеземкам, оказались сеидой Салме, ее племянницей Фаршу и пожилой их родственницей, выполняющей, по-видимому, роль дуэньи и служанки
— Чоле не могла приехать и отправила меня, — объяснила Салме, когда с приветствиями, вопросами и выражениями сочувствия было покончено, напитки поданы и рабыни отпущены. — Она сказала, что вам будет интересно узнать наши новости.
Салме не, стала объяснять, что на самом деле Чоле сказала: «Передай этим дурам, что мы здесь в безопасности, что они должны молчать о сундуках и не болтать об этом по забывчивости своим мужчинам. Две из них совершенно пустоголовые, но похожая на мальчишку американка обладает каким-то разумом, а француженка хитра, как мангуст. Расскажи им все и посмотри, можно ли добиться от них какой-то «пользы».
— Всем нам остальным, — продолжала Салме, — не досаждают, никто никому не препятствует входить в дома или выходить из них. Но мы, конечно, не могли в это время выйти у всех на виду, поэтому Чоле заставила нас одеться служанками и выйти через дверь для рабынь, чтобы нас не узнали и не устроили слежку. Охраняется только дом Баргаша, солдаты никого не впускают и не выпускают.
— Но вы говорили с ним? — произнесла Тереза, словно бы не спрашивая, а утверждая, что иначе быть не может.