Когда луна, взойдя, заглянула в черное ущелье между домами, шланг уже благополучно находился в Бейт-эль-Тани, а в доме законного наследника имелось достаточно воды на будущий день. И если бы какой-нибудь любопытный вздумал пройти по перекрытому переулку, то не обнаружил бы ничего подозрительного, кроме нескольких сырых пятен, оставленных падавшими каплями. Жара и ночной ветер высушили их задолго до рассвета.
Когда неотложная проблема снабжения осажденного дома водой была решена, стало возможно срочно осуществлять план приготовления припасов и доставки их в «Марсель»; женщины Бейт-эль-Тани трудились, как никогда. Они до полного изнеможения месили тесто испекли жесткие пшеничные лепешки, укладывал в корзины, переправляли ночью в усадьбу и складывали там, чтобы кормить солдат, освобожденных рабов и добровольцев, стоящих задело наследника. Чоле неустанно подгоняла женщин, а умеющую писать Салме усадили за секретарскую работу. Та целыми днями писала вождям, передавала распоряжения Баргаша, требующего приобретения и раздачи оружия с боеприпасами и убеждающего людей в необходимости быстроты и секретности.
Предсказания Терезы Тиссо оказались на удивление точными. Маджид, его министры и чиновники слишком увлеклись осадой (а также поздравлениями себя с полным поражением мятежников и уничтожением всего заговора), чтобы интересоваться делами в других частях острова. Они приглядывали за дворцом, однако не обращали внимания на уходы и возвращения многочисленных слуг, и хотя удивлялись, что Баргаш и его окружение так долго обходятся без питья, уверенно ждали его капитуляции с минуты на минуту — любой запас воды, сделанный до осады должен был уже истощиться.
Казалось, все идет по плану, и Маджид был доволен отсутствием Рори Фроста; тот бы домогался от него дальнейших, бодее суровых действий. Однако создавшееся положение, хотя напоминало оно скорее пат, чем мат, вполне могло показать не только Баргашу, но и вероломным сестрам бессмысленность мятежа против законной власти. К тому же, когда жажда вынудит Баргаша наконец просить прощения, он появится унылым и поумневшим, а не предметом восхищения своих последователей, поскольку весь город будет свидетелем покорной капитуляций законного наследника и унизительного крушения его надежд. Вокруг него не возникнет романтического ореола, как могло бы вполне случиться, если бы Баргаш отправлялся в изгнание или в тюрьму куда-то на материк; и в довершение всего он, Маджид, потребует десять тысяч крон обратно!
Поздравив себя с ловким выходом из сложного положения, султан обратил внимание на столь же давнюю и теперь неотложенную проблему: постоянную нехватку денег в казне, усугубленную недавней взяткой Баргашу.
Занимать трон, размышлял Маджид ибн Саид, вовсе не так приятно, как представляется завистникам. И, пожалуй, уже в сотый раз подумал, что, может, был бы он гораздо больше счастлив и спокоен в роли частного — лица.
Он нисколько в этом бы не сомневался, если бы знал, что пока размышляет о несправедливостях жизни и пустой казне, сторонники брата сообщают из «Марселя», что все готово к восстанию, которое, если увенчается успехом, лишит его трона и обеспечит ему покой в холодной могиле.
Письмо с этим сообщением доставили в Бейт-эль-Тани хитроумно спрятанным в апельсине, Салме прочла его и побледнела от возбуждения..
— Чоле, все в порядке! Они готовы! Сообщают, что пойдут на город по нашему призыву, половина войска окружит дворец и возьмет Маджида в плен, другая освободит Баргаша и провозгласит султаном. Давай немедленно потребуем их выступления!
— Нет! — яростно ответила Чоле. — Нет!
Бледная, осунувшаяся, она испытывала не возбуждение, как Салме, а страх.
— Чоле, но… — Салме выронила скомканную бумажку и в изумлении уставилась на сестру, — Почему? В чем дело? Мы же с нетерпением ждали этой минуты.
— Знаю, знаю! Но во главе должен стоять Баргаш. Мы не можем допустить, чтобы восстание началось без него — ни в коем случае!
В приступе беспокойства Чоле сложила тонкие руки и горячо заговорила, словно слова рвались из ее уст сами собой:
— Я им не доверяю! Если там не будет Баргаша, их возглавит кто-то из вождей. Можно ли предвидеть, на что толкнут мужчину честолюбие и благоприятные обстоятельства? И если они пойдут на город, пока наш брат содержится по стражей, Маджид, чего доброго, прикажет убить его в надежде, что, узнав о гибели вождя, они лишатся мужества и откажутся от своего намерения. Мы не можем идти на такой риск. Надо сперва освободить Баргаша. Им придется подождать. Отправь письмо в «Марсель», пусть ждут!
Возбуждение исчезло с лица Салме. Его сменил ужас, так как она тоже увидела у ног волчью яму. И впрямь, как предвидеть, куда может завести мужчин честолюбие?
До чего оно уже довело Баргаша! И кто осудит Маджида, если, узнав о вооруженном выступлении мятежников, он прикажет убить Баргаша, пока это в его силах?
— Напиши, пусть ждут! — повторила Чоле, голос ее громко прозвучал в тишине пахнущей благовониями комнаты.