— Ах, извините пожалуйста. Я не хотел беспокоить вашу супругу… Дело вот в чём: я столуюсь неподалёку от своей квартиры в одном семейном пансионе, очень приличном пансионе, где останавливается немало иностранцев… По вечерам там немножко музицируют, немножко танцуют… Иной раз и я остаюсь там после обеда, послушать, что говорят в Париже. Хозяева пансиона — французы, почтенное, но разорившееся семейство, у них есть связи… Я даже встречал там адмирала Курто де ла Поз. Ну, знаете, того, который умер недавно… Он состоял в правлении предприятия, с которым Манесманы конкурируют в Марокко…
Барон недовольно скривил губы. Что за мысль посещать какие-то вечеринки в надежде встретить на них отставных адмиралов… А Вернер продолжал.
— Если вы пожелаете направить ко мне вашего посланца, проще всего ему остановиться в этом пансионе… Он не привлечёт внимания… мы могли бы самым естественным образом беседовать с ним за обедом или вечером, слушая игру на пианино…
Всё тот же стиль конспирации, который вызывает у фон Гетца иронию. Но в конце концов этот пансион мог пригодиться: пожалуй, Вернера удастся использовать в некоторых случаях не только для собирания сплетен. В гостиную вошла Рэн, принесла белые розы в хрустальной вазе.
— Розы? — воскликнул барон. — Кто же вам их прислал, дорогая?
— Не скажу… Хочу, чтоб вы поревновали немножко… Ну, разумеется, прислал Кенель… А знаете, его молоденькая приятельница очень недурна…
— Она, кажется, итальянка? Дорогой Вернер, запишите, пожалуйста, адрес вашей маленькой гостиницы… Так мы и решим… если, конечно, понадобится.
— Вот, пожалуйста, — сказал с поклоном Вернер, нацарапав что-то на визитной карточке. — Называется гостиница «Семейный пансион Звезда»… и в самом деле у них вполне по-семейному… Да и содержит этот пансион семья: молодой вдовец, его сестра и мать. Их фамилия — Меркадье…
Ваза с белыми розами довольно резко стукнулась о стол.
— Осторожнее, Рэн, — заметил барон. — Вы разобьёте вазу.
— Извините, друг мой… Меня поразило совпадение… Как вы говорите, мосье Вернер, «Пансион Звезда»? Представьте, друг мой, я получила от Эльвиры письмо, в котором она сообщает мне свой адрес. Она живёт в этой самой «Звезде»!
У господина Вернера ходуном заходили усы и брови. Он был преисполнен восхищения: у него оказались общие знакомые с такими людьми, как барон и баронесса фон Гетц. Он воскликнул.
— Ах, вот как! Вы знакомы с госпожой Манеску? Очень любопытно!
Барон фон Гетц явно был не в восторге от продолжения разговора. Однако пояснил:
— Госпожа Манеску была замужем за моим сыном, который сейчас находится в Турции.
— Скажите, пожалуйста, мосье Вернер, — спросила баронесса фон Гетц, когда гость склонился перед нею в поклоне. — Как вы сказали фамилия людей, которые содержат этот семейный пансион, — Меркадье?
— Меркадье… Отец молодого владельца пансиона некогда удрал за границу, прихватив всё своё состояние. Он был учитель, а бежал от того, что жена ему надоела… Кстати сказать, я его понимаю… Ну вот, им пришлось как-то выпутываться… они и завели этот пансион…
— А почему это вас так интересует, Рэн? — недовольно спросил барон.
— Да просто так, друг мой! Опять совпадение, вернее, почти совпадение. Я когда-то знала некиих Меркандье, которые разорились. Но фамилия не совсем та — Меркандье, а не Меркадье…
Вернер удалился, полный решимости поухаживать за Эльвирой Манеску. Он заметил, что она смотрит на него пристальным взглядом. Невестка барона фон Гетца! Бывшая невестка, но это всё равно… Вернер теребил усы. Конечно, «Отель Мерис» лучше «Семейного пансиона Звезда», но Вернера переполняло сознание своей удачи, и, проходя под аркадой улицы Риволи, он уже обдумывал, какие слова он скажет в жёлтой гостиной пансиона, склоняясь над пухлыми плечами румынки. Если ему не удастся снискать благоволение барона фон Гетц своими связями с заводчиком Виснером, а через него и с Пуанкаре, то можно выдвинуться и другими способами.
— Да что вы! По-моему, у вас премиленькая квартирка, — сказала баронесса фон Гетц.
Госпожа Манеску рассыпалась в извинениях: дочки такие безалаберные, да надо сказать, и прислуга здесь неважная, но, конечно, всегда надо держать свой дом в порядке, — тогда не страшно, что застанут тебя врасплох… Но ведь у них так мало знакомых в Париже и тем более уж нельзя было ожидать, что вот отворится дверь и появится кто-то из прежних знакомых, из другого мира, гость, совсем не привычный к такой убогой обстановке.
— Дорогая мадам Манеску, право, вы очень уж разборчивы. Ведь тут гораздо лучше, чем в гостинице, и для временного пристанища в Париже…
— Ах, у нас столько забот! А тут ещё война! И для чего Румынии соваться в дела соседей?.. Я боюсь, что… Вот и Эльвира пришла; она приготовит нам чай…
