Рекс продолжал изображать указатель, и я подтолкнул Марго к нему: иди, мол, уже. Вампирша то ли вздохнула, то ли всхлипнула, но возражать не стала. Тем лучше, зачем ненужные проволочки. Отправив Веру к Сереге, я облегченно вздохнул: адын, савсэм адын.
– Домик этот мы нашли больше сотни лет назад, – рассказывал Рекс, бережно придерживая Риту под локоть, – даже не знаю, кто здесь раньше жил. Похоже, кто-то из наших, уж больно комфортабельный подвал. Кроме нас здесь еще живут люди, целая семья, они ухаживают за садом и убирают в доме. Обычно мы с ними не пересекаемся, и всех все устраивает. Мы вообще редкостные домоседы; я люблю читать, а Ева… Познакомьтесь, это – Ева.
– Э… у… – с некоторым трудом возвратил я отвисшую челюсть на место.
– Макс, ты чего? – встревоженно поинтересовался Сергей. – У тебя лицо… А-а, понятно.
– Ева, почему молчишь? – нахмурился Рекс. – Невежливо.
А я словно провалился в эти огромные бездонные глаза на худеньком скуластом лице. Тонкий носик и маленькие пухлые губки – сознание отметило это, как и одинокую белую прядь в иссиня-черных волосах, и тотчас отбросило. Я и сам не заметил, как оказался рядом с маленькой вампиршей и взял ее руку в свою. Мы одновременно назвали свои имена, а потом еще раз. И еще.
За спиной захрюкал Сергей и звонко шлепнуло. Похоже на оплеуху. Ева улыбнулась, и я, как полный идиот, улыбнулся в ответ. Такого со мной еще никогда не было. В голове, пустой, как заброшенное помещение, тихонько посвистывали сквозняки, а на всех стенах неведомый художник изобразил один и тот же портрет. Куда ни повернись, отовсюду сверкала своими огромными черными глазищами маленькая вампирша.
– Э-э… – Кто-то положил руку на мое плечо, и голос Сереги донесся из неведомых далей, куда спрятались остальные жители Страны: – Вы так до утра стоять будете?
Чтобы отпустить руку Евы, потребовалось приложить воистину титанические усилия. Но разорвать взгляды оказалось стократ тяжелее: когда я проморгался и повернул голову, возникло ощущение физической утраты, точно у меня отсекли часть тела.
Серега только ухмылялся и подмигивал, Вера, прищурившись, покачивала головой, а Рекс выглядел по-настоящему испуганным. Марго… была явно сбита с толку, и, кажется, я мог ее понять. Между нами возникло некое чувство, и остатки его еще не успели раствориться в ночном воздухе. Отправляя женщину к нашему новому знакомому, я ощущал определенное сожаление. Думаю, вампирша испытывала нечто похожее.
Тем не менее сейчас это казалось настоящим пустяком по сравнению с бурей, неиствовавшей в моей груди. Ева… У-ух! Еще несколько подобных возгласов вертелись в голове, этот оказался самым связным. Так вот какой ты, северный олень. В смысле – любовь. Приятно, черт побери!
Ева осторожно коснулась меня кончиками пальцев и едва слышно пригласила в дом. Когда она взглянула на Рекса, в темных глазах появилась влажная поволока. Вот дьявол, теперь и я начал задаваться вопросом: насколько эти двое близки. Да, я – эгоист и собственник и хочу, чтобы это прелестное создание было лишь со мной. Хочу, чтобы она принадлежала мне, а я – ей.
– Не, знаешь, – проходящий мимо Серега хлопнул меня по плечу, – все-таки я не хочу быть вампиром. На фига мне столько лишних тараканов в голове?
– А? – Я почти не понимал, о чем он говорит.
– Вот именно.
Несмело улыбаясь, Ева повторила приглашение и в конце концов просто взяла меня за руку и повела внутрь. Каждое прикосновение маленьких холодных пальчиков воспринималось словно удар током. Но это были оживляющие покалывания, как во время реанимации. И я начинал пробуждаться, на этот раз навстречу новому, ни разу не испытанному чувству.
В домике было почти темно, и лишь какое-то ползучее растение, оккупировавшее стены и потолок, испускало едва различимое сияние. Доски пола поскрипывали под ногами, а воздух наполнял влажный цветочный аромат. Впрочем, возможно, этот нежный запах водяных лилий исходил от изящного существа, осторожно сжимающего мою ладонь.
Темный холл выпустил нас в сумрачный зал, наполненный бледным голубым сиянием. И вновь – никаких искусственных светильников, только стволы деревьев, вырастающие из пола и уходящие вверх, через крышу. Четыре глубоких и на вид очень удобных кресла стояли около небольшого камина, где медленно умирали последние уголья. На маленьком круглом столике лежала толстая книга, дразнящаяся языками множества закладок, и лист бумаги, свернутый в рулон. Завершал картину массивный прибор, состоящий из огромной чернильницы, набора перьев и квадратной коробочки. С другой стороны, странно было бы увидеть гелевые ручки.
На стенах – множество картин: пейзажи, много пейзажей, но еще больше портретов. И вдруг меня словно приложили промеж глаз. Да так, что я отпустил руку и едва не бегом рванул к одному из полотен. Нет, точно она! Я даже оглянулся, сверяя оригинал с изображением. Почти один к одному.
– Это Рекс, – мягко пояснила Ева, подойдя ближе. – Почти все полотна принадлежат его кисти. Когда-то я спросила, как он представляет девушку своей мечты, и он написал этот портрет. Похожа, да?
