– Чего слышал, Квазиморда! Зверь. С обостренным ис… тьфу ты, как же там его?.. А! Обостренным инстинктом самосохранения. Он-то тебе и не дает причинить себе вред… Хотя то, как ты спорил с Мазюковым, – Марк хмыкнул, – заставляет меня все же усомниться в том, что этот инстинкт у тебя имеется!
– Видимо, он же мне и драться мешает… – погрустнел Костя, кажется, не обратив ни малейшего внимания на очередное упоминание о его словесной стычке с хозяином. – Этот самый инстинкт… Только он почему-то как-то странно мешает. Как подумаю, что мой удар причинит кому-то боль… или вообще убьет… Сразу страшно так… за других…
Лицо Крыса расплылось в широкой улыбке, темные глаза блеснули короткими алыми сполохами в тусклом свете лампы.
– Что-то говорит мне, что ты совсем не думал об этом в тот раз, когда мы с тобой сцепились в клетке на торгу! И потом, с Мазюковым. А это значит, что ты вовсе не безнадежен!
Костя вздохнул, потянулся потрогать заплывший лиловым фингалом глаз:
– Тогда у меня просто не было другого выхода… В обоих случаях.
Крыс приподнялся на локтях и некоторое время разглядывал его лицо, словно впервые увидел. Квазимодо вспыхнул, на миг отгородился длинными ресницами, но потом снова вскинул упорный и строгий взгляд.
– Принципиальный ты наш… – совсем по-взрослому вздохнул скавен, почему-то снова ощутив щемящий, совершенно иррациональный страх за этого безбашенного. А потом, быстро оглядевшись, придвинулся ближе и, хоть в комнате, кроме них, больше никого не было, горячо зашептал ему на ухо: – Я сбегу отсюда! Не знаю, правда, когда и как я это сделаю, но сбегу! И тебя с собой заберу, слышишь? Потому что мы не рабы! Я не хочу быть рабом! У нас на станции все по-другому, там каждый живет, как хочет! И у нас – просто мировой вождь! Он никому не даст нас в обиду! У нас, правда, «чистых»… ну, людей без мутаций… не любят, но мне пофиг, что ты «чистый»! Пусть только кто вякнет чего против!.. Ты пойдешь со мной на мою станцию?
– Пойду! – не колеблясь, отозвался Костя. И улыбнулся: – Мы же теперь на одной цепи, не забывай.
О’Хмара радостно засмеялся и легонько ткнул друга кулаком в бок. Тот ответил – но чуть более осторожно, помня о его ранах. Скавен притворно-хищно оскалился и скрючил пальцы наподобие когтей, но тут же не удержался и, прыснув, уткнулся носом в подушку.
– Крыс, – вдруг сказал черкизонец. – А ты мне расскажешь про свою станцию? И про свое… племя?
Марк посерьезнел и посмотрел на него долгим изучающим взглядом. А потом кивнул:
– Расскажу. Тебе – расскажу. Тебе можно.
…Спустя некоторое время зачем-то заглянувшие в жилой отсек Сказочники увидели обоих подростков крепко спящими на одной койке лицом к лицу. Лицо Кости, доверительно склонившего голову на плечо друга, дышало покоем и безмятежностью. Марк, наоборот – был хмур и напряжен, словно заботы и проблемы не отпускали его даже во сне. Рука скавена уверенно и твердо лежала на плече человека, словно оберегая его от опасностей внешнего, изменившегося до неузнаваемости мира. Мира, в котором такие, как он, мутанты теперь чувствовали себя гораздо увереннее и комфортнее, чем «чистые» люди вроде Кости. Крыс и лежал-то с краю, как будто и правда ограждал, защищал… заслонял своим телом… Собой…
– Буратино, ты только глянь! – тихо позвал Шаолинь, остановившись над ними.
Бур некоторое время смотрел на спящих, и на лице его на этот раз не было привычной дурашливой ухмылки до ушей.
– Мы с братом в детстве тоже часто так спали… – проговорил он. – Со старшим… – И добавил. – Ладно, Валер, пойдем, не будем их тревожить.
Дверь даже не скрипнула, закрываясь за двумя друзьями-гладиаторами.
– А-а-а-а-а-а!!! Уйди, чудовище-е-е-е-е!!! – истошной сиреной раздавалось над ареной. – А-а-а-а-а-а!!! Уйди, лохма-а-аты-ы-ы-ы-ый!!!
– Два великовозрастных придурка, – холодно прокомментировал Гай и скрестил на груди руки, наблюдая за происходящим. – Надеюсь, вы в их годы такими не будете. Если, конечно, доживете до их лет!
Он привел обоих новичков в самое сердце Атриума, где каждую субботу собирались толпы тех, кто желал пощекотать себе нервы кровавыми зрелищами, а в остальные дни тренировались те, кто эти зрелища им обеспечивал.
Так получилось, что Марк с Костей попали сюда в воскресенье, на следующий день после предыдущих боев. А сегодня был уже четверг, и во всем Атриуме началась деловитая и привычная суета подготовки к субботнему зрелищу.
Соблюдая предписания Дим-Саныча, Гай и правда в эти дни не гонял новичков ни на тренировки, ни по каким-либо серьезным, требующим сил и напряжения поручениям. Даже на занятиях взрослых бойцов ребята присутствовали исключительно в качестве помощников-оруженосцев: подать, застегнуть, принести, отнести… Так что боевую науку им приходилось постигать пока что в теории.
