Взгляд не дрогнул, но с ответом моряк не торопился — осмысливал, как человек который не хочет лгать, но и не желает говорить правды. Но спустя несколько секунд глаза потемнели, и Мартинес негромко, но очень твердо ответил, но с такими странными интонациями, что Лопес чуть ли не вздрогнул, и лишь усилием воли сдержал себя.
— Я родился здесь, дон Франциско. Родители бежали, но я вернулся на родину семь лет тому назад. Жил здесь, пока не оказался
Моряк неожиданно вытащил из кармана две цветные бумажки и сунул их президенту. Лопес машинально взял — то были банкноты, но взглянув на изображения, почувствовал, что онемел и волосы на голове встают дыбом. Еще бы — в портретах он узнал отца и самого себя…
— Тысяча и пять тысяч гуарани — это, наверное, чудовищно много? А где реалы, какие сейчас у нас в ходу?
Лицо диктатора нельзя было описать словами — не изумление, ошеломление, как бывает с человеком, когда он сталкивается с тем, что объяснить нельзя. Но быстро опомнился — все же сила воли огромная, и нервы может в узду взять. Хотя можно представить, какое потрясение сейчас испытал Лопес-младший, и странно, что он не воспринял банкноты как розыгрыш или происки дьявола, чего ожидал моряк. Алехандро прекрасно осознавал, что чудовищно рискует, открывая правду о себе, но иного варианта не оставалось. Заглянув в глаза президента, он неожиданно понял, что врать нельзя категорически — этот человек нутром ощутит ложь. И недоговаривать нельзя — после этого никакого доверия между ними попросту не возникнет. И решился на откровенность, выложив две банкноты — к счастью именно они оказались с ним, и как раз по совершенно невероятному случаю, не совать же диктатору двадцатитысячные купюры.
— Восемь тысяч гуарани равны одному американскому доллару, если округленно считать. Так что на купюру с вашим портретом можно выкурить пахитосу, и то не из лучших. В Парагвае инфляция, обесценивание денег — на этих банкнотах было когда-то по одному нулю, но с течением времени их покупательная способность уменьшилась в сто раз. И такое сейчас во всех странах Нового Света, говорящих на испанском языке — гринго полностью закабалили народы через алчных банкиров и латифундистов, наших доморощенных господ, которые из-за своего корыстолюбия давно предали интересы собственных народов, с которых гринго и они выжимают все соки. Просто нашей стране достается хуже всех — вот уже полтора века она проживает в чудовищной нищете, после того как Бразилия и Аргентина нанесли нам кошмарное поражение в этой недавно начавшейся войне, в которой погибли сотни тысяч жителей — в живых осталось меньше половины жителей, и уцелел только каждый десятый мужчина. Все остальные погибли с оружием в руках — слишком неравными были силы. Одно немного утешает — сам «Тройственный альянс» набрал у английских банкиров столько кредитов под огромные проценты, что выплачивали их целое столетие.
По мере того, как Алехандро говорил, стараясь, чтобы его голос звучал отстраненно, Лопес то багровел, то бледнел, а после последних слов чуть ли не окаменел, застыл как монумент, и только хрипел. Нужно было его «добить», пока диктатор не опомнился, а то еще впадет в «не адекватность», и за жизнь тогда и одного гуарани не дадут. Сейчас важно перевести внимание, и не на доводы разума, а на отвлечение.
— У меня с собою много литературы, вы ее сможете прочитать, дон Франциско. Пока же я вам покажу другое — это не чудо, но весьма похоже на него. Вы сможете посмотреть на времена Наполеона и посмотреть на него в последний год правления во Франции. Но воспринимайте это как театральную постановку, вы ведь были в Париже в подобного рода заведениях. Я вам позже все объясню — вот, уже готово.
Алехандро говорил уверенно и напористо, осознавая, что нужно отвлечь диктатора зрелищем, которое его, несомненно, ошарашит. На одной из флешек были исторические кинофильмы, и там «Ватерлоо». Эпоху генерала Бонапарта, ставшего императором, Лопес любил, а потому эта картина подходила как нельзя лучше. И обращаясь к онемевшему диктатору, он из рюкзака достал айфон, батарея была заряжена от солнечной батареи еще вчерашним днем, и, включив, вставил флешку. Быстро нашел требуемый фильм и включил его, быстро, но строго сказав.
— Представьте, что вы имеете возможность подглядывать за великим императором, и воочию увидеть его победные и не очень сражения. Вот, смотрите, но нужно соблюдать тишину, прошу вас.
