И такие же жители, с которыми ему приходилось общаться постоянно. «Социализм» в самой основе владения землей — она сейчас государственная, крестьянам выделяются больше, чем достаточные наделы, которых хватает не только для пропитания многочисленного семейства, но и для выращивания зерновых, бобовых, табака и кукурузы для сдачи оговоренных налогов государству. Купля-продажа земельных участков в частную собственность не допускается категорически, так как крестьяне не владельцы своих наделов, а «пожизненные» арендаторы у государства за чисто символическую плату. И такое положение всех полностью устраивает.
Из нынешних стран подобное фермерство имеет быть место у гринго, но там институт частной собственности священен. Нечто похожее делали русские большевики, но коммунистический эксперимент исключал труд людей на их собственных наделах, заменяя его чем-то вроде коллективной работы на государство, как раньше на латифундиста или помещика. Именно потому «боливарианцы» резонно считали, что таковым «свободный труд» быть не может, человек должен иметь полное право пользоваться его плодами, а не быть от них отчужденным государством, что подменило собой «хозяина». И подсознательно Алехандро ощутил, что именно парагвайские порядки вызвали такое озлобление у заправил «Тройственного Альянса» — латифундисты смертельно испугались, что их правлению, если победит Лопес, наступит конец. Недаром ему предлагали уехать, обещая не преследовать и дать много денег, но «хефе» категорически отказался. И в европейских странах Парагвай воспринимали с крайним подозрением — ведь совсем недавно там прокатились революции, а тут давно дорвавшиеся до власти карбонарии, у которых частная собственность отсутствует как таковая.
И теперь Алехандро, соприкоснувшись с этими гордыми людьми, отчетливо понимал, почему их всех принесут в заклание, как жертвенного агнца и без всякой жалости к блеянию.
Все дело в иезуитах — они полтора века насаждали здесь такой «социализм», народ теперь не мыслит жить иначе — земля «божья». Каждый имеет право на ней трудиться и пользоваться всеми произрастающими благами — воплощенный в жизнь эксперимент новой социально-экономической формации. Вот потому парагвайцы как народ подлежал физическому уничтожению целиком — чтобы не осталось носителей этой национальной идеологии, а вся новая правящая элита, формировавшаяся из предателей-«легионеров» стала откровенно компрадорской, как и везде.
Однако память ведь остается, ее просто так не «сотрешь» — потому парагвайцы имеют обостренное чувство справедливости, и помнят, как жестоко поступили с их страной в угоду интересам капиталистов и латифундистов. Да и «боливарианский союз» отнюдь не на пустом месте появился, народы ведь не обманешь, они чувствуют, под чем спрятана правда. Иначе бы не было ни «барбудос», ни «революсионарио», ни тех генералов, которых по указке олигархов диктаторами объявили и «грязью» закидали, таких как Лопес. Были Самосы, куда без этой сволочи на содержании у гринго находящихся, но были Сандино и Че, и многие другие. Такие как «команданте» Чавес, которого гринго самым злодейским образом умертвили…
— Дорвался до любимого занятия, теперь пока все патроны не изведет, не успокоится. И правильно — зато камуфляж раньше времени появится, как и ботинки. А то устал смотреть на босоногое воинство.
