Patria o muerte полностью

— Мы позже о многом с вами поговорим, дон Алехандро. Но пока я буду читать вашу удивительную книгу, чувствуйте себя как дома, а отнюдь не гостем. Так что смело распоряжайтесь…

— Я просто посижу, русские правильно говорят, что со своим «уставом» в чужой монастырь не стоит входить. Стаканчик каньи с водой и лимоном, да сигара — о чем еще мечтать моряку, совершившему плавание через время, пройдя сквозь «задницу дьявола».

— Вы упали в этот водопад? Не удивляйтесь, я там бывал не раз. Но как вы выжили, вас должно было разбить о камни⁈

— Видимо, милостью господа, что помог мне выжить и перенестись в этот мир. Успел сделать селфи — это вроде фотографии. Вот она, я стою на помосте, край которого отломится, и я вместе с ним рухну в водопад.

Мартинес открыл папку и показал сделанный им снимок. Лопес ахнул, потом произнес негромко:

— Все изменилось, но сами водопады узнаваемы. Потому во время плавания по Паране вы так внимательно рассматривали окрестности с борта «Хехуи». Узнавали и не узнавали места одновременно?

— Именно так и есть, дон Франциско — все так знакомо и одновременно неведомо. Для меня было шоком попасть в это время, и когда понял, то долго не мог прийти в себя. Но теперь я могу помочь своей родине одолеть наших врагов. Я на самом деле капитан де фрегата, вот есть мой снимок в форме.

Мартинес быстро отыскал требуемую фотографию в архиве и вывел ее на экран. Лопес долго смотрел, потом отрывисто бросил:

— Этого достаточно, сеньор капитан де навио. Вы хорошо говорите на гуарани, этого более чем достаточно. И не иностранец, выходит так что родину вы вообще не покидали. Но почему на рукаве возле плеча у вас венесуэльский флаг? Я узнаю его характерные полосы.

— Во времена «Доктора» страну покидали люди, дон Франциско. Вы это знаете — многим возвратившимся ваш отец даже вернул их гасиенды. Поверьте, в мои те времена были обстоятельства куда страшнее…

Президентский дворец в Асунсьоне пострадал во время войны, но все же был достроен после нее…

— Нужен бездымный порох, на основе нитроцеллюлозы — его сделать будет намного проще. Да и как взрывчатка сгодится — на его основе пироксилин сотворить может даже аптекарь, который здесь главным военным химиком является. Нужно налаженное производство, а вот с этим плохо, и не купишь, как гуано целым пароходом, тут самим делать нужно.

Мартинес тяжело вздохнул — за неделю пребывания в Умаите он вымотался как никогда в жизни, и совершил удивительное для себя открытие, которое его ошарашило. Кругом него были совсем не те парагвайцы, к которым привык в своем времени — они резко отличались и по поведению, и главное по взглядам на жизнь. И все дело в том, что в стране сейчас был строй, весьма похожий на социализм в представлениях «боливарианцев». Именно так — социализм, в стране как класс отсутствовали латифундисты, этот «бич» стран Латинской Америки. Историки писали, что их место заняли Лопесы со всем семейством, которые только и занимались тем, что «расхищали» народное достояние, превратившись в «новую» аристократию. Вот только эти домыслы, как оказалось, не имеют никакого отношения к реальности. Так называемые «поместья родины» не являлись их личной собственностью, и не раздавались как гасиенды. Это своего рода аналог государственных хозяйств, и вся продукция с них, в основном от скотоводства, шла исключительно на оплату импорта. Да и сам диктатор чуть ли не взбесился, когда он ему рассказал о том, каким вором его описывают «историки». После долгой ругани дон Франциско сказал, что живет исключительно на жалование, и больше ему ничего не надо. А свой дом готов показать любому, кто усомнится в его словах, хотя не отрицал, что его отец любил комфорт, но так и правил страной больше двух десятилетий. И добавил, что если кто-то вздумает латифундию организовать, то помрет нехорошей смертью, и быстро, пусть даже родной брат.

В такую решимость охотно верилось — просто Алехандро знал, что президент так и поступил с младшим братом, которого заподозрил в «измене». Хотя обвинение за уши принято — это случилось тогда, когда всем стало ясно, что после четырех лет изнурительной войны Парагвай потерпел поражение. Вот только с мыслью о том сам Лопес никак не мог смириться, и продолжал воевать до своего конца, до последнего вздоха.

«Упертый» человек, и в запредельной решимости самому «хефе» не откажешь, недаром в будущем почитается всеми парагвайцами, кроме «легионеров», настоящим «героем нации».