— Туда и туда, — прошептал Алехандро, показав пальцы — «ниндзя» понятливо кивнул, уводя группу из двух бойцов, второй сержант также увел своих диверсантов. При адмирале осталась третья «тройка», что должна была овладеть орудийной башней, и всей носовой частью корабля. То, что предстояло сделать, могло ужаснуть любого обывателя, да и бывалые военные содрогнулись бы, как любой нормальный человек при виде потоков крови. Перебить полтораста человек задача нетривиальная — слишком велико неравенство в численности, если экипаж опомнится, то просто задавят массой. Но после захвата башен с погребами, чтобы кто-то из офицеров броненосца не успел взорвать боезапас, в действие пойдут «спецсредства», которые сами парагвайцы именовали не без оснований «вонючкой». Если эту гадость использовать как гранату, забрасывая в замкнутое помещение, а под палубой таких уйма, то все находящиеся там люди забудут о сопротивлении, и в жизни у них останется одно-единственное желание…
— Бестолочи — нужно люки закрывать, — Мартинес был поражен — корабль не приведен в боевую готовность, стоять во враждебных водах не перекрыв доступы во внутренние помещения, а только выставив вахтенных, безумие. Тело заколотого матроса уже аккуратно отволокли в сторону — пока нельзя «шуметь», и парагвайцы начали действовать ножами и мачете…
«Кольт» дважды дернулся в руке Алехандро, но звук револьверного выстрела приглушался качественно, к тому же в закрытой броней башне. Семеро бразильцев даже толком не успели сообразить, что за ними пришла смерть — двое, что вели беседу, застрелены первыми, не успев закричать, и тем поднять шум, а пятеро убиты спящими. В душе было пакостно — слишком поганое это ремесло убивать людей, к тому же вот так хладнокровно, не испытывая никаких эмоций в душе. Но парней направили на завоевание этой земли, но фактически погнали на убой.
— «Зачищайте» остальных, начнется шум — стреляйте. Я на крышу башни — чуть-что отступайте и держите палубу. Все, парни, действуйте, и пусть Эмилиано вылезает из воды, и поднимет наверх боеприпасы с оружием. Теперь подрывать броненосец нет необходимости — самим пригодится. К тому же вернем ему данное нашим маршалом имя — «Белона».
Троица диверсантов, практически невидимая в темноте, исчезла, не проронив ни звука. Да и к чему разговоры — есть приказ, отработаны на учениях необходимые действия, и теперь предстояло просто исполнить свой долг. А о моральных аспектах будет время подумать после войны, сейчас просто нет времени предаваться рефлексии.
— Да, тут прямо царство Аида, со всеми атрибутами, — пробормотал Алехандро, поморщившись. В башне пахло непередаваемой смесью сгоревшего пороха и свежей пролитой крови — тот еще «аромат» тошнотворный. Тяжелый люк вверху был открыт, и по железным скобам Мартинес быстро вскарабкался наверх, и, оказавшись на крыше, быстро осмотрелся, определяя позицию с секторами обстрела. Башня была высоченной, из нее торчали два коротких и толстых ствола 120-ти фунтовых пушек, а сама крыша была чуть выше небольшой надстройки «Лимы Барроса», перед которой торчала дымовая труба. Высокий, но короткий полубак, как и полуют, не давали никакой возможности вести огонь прямо по носу и корме, но вот бортовой залп из четырех стволов калибром в семь дюймов, или 178 мм был убийственным — снаряды весили почти семьдесят килограмм.
Да и 70-ти фунтовые пушки, доставшиеся парагвайцам трофеями на бразильских кораблях и в арсенале Монтевидео, пусть и имели вдвое меньший вес снаряда, но так и калибр в пять с половиной дюйма, или 140 мм. Но стрельба из орудий убийственно точная при достаточной выучке канониров, вот только из-за неимоверной дороговизны самих пушек и особенно боекомплекта к ним — цены не просто «кусались», они прямо-таки «заоблачные». Снаряды, пролетая в воздухе, издавали характерный звук, а потому парагвайцы именовали их «пэу». И будь эти орудия еще казнозарядными, как полевая 12-ти фунтовая пушка англичанина, то их эффективность возросла бы в разы, а так загнать снаряд сложной шестигранной формы в ствол было муторно. Но сами пушки парагвайцам пришлись по душе — их именовали «Криолло», и сами снаряды сейчас научились делать в «Ла-Росаде», хотя допуски при их изготовлении были самыми минимальными, и отход от них означал неизбежный разрыв ствола.
