Было тяжело, все же возраст начинал сказываться. Но также как под Риачуэло он организовал «торпедную атаку», так и сейчас повел на диверсию подготовленных за полтора года «боевых пловцов». Для нынешнего времени это были настоящие «коммандос», наличие которых являлось секретом государственной важности. После тщательного отбора в состав отряда зачислили всего три десятка человек, но после полугода подготовки, когда состав сократился на треть, добавили снова тридцать бойцов, из морской пехоты, все участники ночного нападения на бразильскую эскадру у города Коррьентес. И хотя Алехандро сам готовил первую партию бойцов, а затем они уже занялись пополнением, но потери во время обучения случались — хотя река не море, но «жертвоприношения» происходили достаточно регулярно. Двух бойцов покалечили напавшие кайманы, один не пережил нападение анаконды, трое утонули, несколько пострадали от ядовитых укусов, еще с десяток нахлебались водички, и были списаны — с заболеваниями ЖКТ много не поплаваешь. Вполне обычные потери во время обучения, отнюдь не больше тех, которые случались в будущие времена, так что грех сетовать.
Зато четыре десятка коммандос, что пошли в атаку на вражеские броненосцы, являлись профессионалами по нынешним временам — хорошо плавали и ныряли, знали минное дело, отлично стреляли, двигались ловко где угодно, от палубы до сельвы. Привычным мачете орудовали намного лучше, чем британский аристократ вилкой на королевском приеме. Мины научились цеплять разными способами, шесть зарядов должны прицепить попарно к форштевню «уздечками» — «наглухо» топить броненосцы можно только в одном случае, если затея окончится крахом. Тогда ни один из броненосцев не должен уйти в Ла-Плату, они останутся на речном дне, а там как повезет. Если глубины небольшие, а у острова так полосой и идет, то попытаться поднять и отремонтировать. В противном случае броненосцам уготована участь металлолома, ржавеющего под слоем ила…
— Вот они, голубчики, «сладкая парочка — гусь и цесарочка». Тьфу, подошли вроде, теперь бы выбрать момент.
Плыть было тяжело — гидрокостюмы сплошная импровизация, хотя из Боливии прошлым летом доставили застывшие шары сока гевеи — каучук. Как с ним работать знали немногие, хотя вулканизацию местные умельцы уже осилили. В своем времени он бы от этих «поделок» только фыркнул, но тут, если кто узнает, то наступит фурор. Вот и сейчас подрабатывая самодельными ластами он старался не попадать на лунную дорожку, что предательски протянулась по реке. Вроде уже целый месяц тренировались в условиях, приближенных к боевым, но мандраж никуда не денешь, слишком опасным было нападение. Именно нападение — целью был абордаж с последующим захватам сразу двух вражеских броненосцев, а при неудаче их немедленный подрыв. При себе Алехандро имел прорезиненный мешок с оружием и необходимыми приспособлениями, который играл роль «поплавка», замаскированного под корягу — на Паране множество всякого мусора, даже бревна плывут вниз по течению, и стоит прозевать такую «торпеду», можно получить ее в борт, бывает, что лодки тонут, получив пролом.
— Ай-ай, нельзя же так службу нести, бестолочи.
Сердце адмирала взыграло — на корме стали заметны алые огоньки, так всегда бывает, когда вахтенные курят. Однако сейчас такое небрежение службой было как раз на руку — курящий часовой на воду обычно не смотрит, к тому же сейчас, когда о комплексе противодиверсионных мероприятий никто понятия не имеет. Абордаж штука знакомая, поэтому караульные смотрят не плывут ли где лодки, о «миноносцах» неприятель знает, а вот коряга у самого борта не вызывает ровным счетом никаких опасений.
Борт броненосца нависал над самой водой — речным кораблям мореходность ни к чему, если их только изначально не строят как корабли береговой обороны для плавания в прибрежных водах, заливах, озерах. Тогда высота бортов от ватерлинии может быть полтора, а то и два метра, но даже большие океанские мониторы, которые строили американцы, особой мореходностью не отличались, хотя переходы через океан совершали. Зато низкие борта, возвышавшиеся над водой на три-четыре фута, можно было прикрыть толстой броней на всем протяжении, способной выдержать прямые попадания не только из любых полевых пушек, но даже из куда более мощных орудий береговой и корабельной артиллерии.
Алехандро застыл, «прилепившись» к подбойному борту — на палубе слышались голоса. Мало того что курят на вахте, так они еще беседы ведут, совсем расслабились, «салаги». Адмирал знал, что сейчас корабль потихоньку «обложил» десяток «боевых пловцов», трое из которых уже накидывают «упряжь» на форштевень. При взрыве корабль получит пробоины в «скулах» и быстро затонет, а вот ремонт будет менее трудоемким, как и поднятие затопленного броненосца. Но то на крайний случай, если дела на палубе пойдут совсем плохо, и «абордажную партию» истребят.
