Звенели фужеры. Полуодетые дамы, все до единой – красавицы, знойно похохатывали.
На большом экране показывали новости «Первого канала», войну, без звука, но с бегущей строкой, и многие разворачивали спины, чтобы прочитать фразу или две, посмотреть на картинку, на дома, разбитые взрывами.
Судя по видеоряду и бегущей строке, обе стороны долбили друг друга из всех видов оружия. Были задействованы танки, реактивные установки, авиация и полный набор систем ПВО. Людские потери с обеих сторон исчислялись тысячами.
Избавиться от этого чудовищного наваждения, от образов убийства, от продырявленных танков и рыдающих старух можно было только с помощью сильного запаха свежей жареной рыбы.
Никто не мог ничего поделать.
Одинаково недовольные патриоты и либералы, радикалы и лояльные граждане продолжали жрать жареное и вздыхать, сиживая по ресторанным верандам.
Война встала дорого, война обошлась смертями невинных детей, отвратительными ужасами и скандалами; война явилась катастрофой для множества наций.
Но и жрать тоже надо было, чтоб сохранить силы, чтобы каждый день идти на работу, копать землю, чертить чертежи, лечить больных, стоять за прилавками, водить детей в детский сад и покупать им плюшевых медведей.
Война стала кошмаром, безумным сном наяву, война ужаснула всех – но ужас ничего не отменил, надо было жить дальше.
Вернулись к столу. Знаев развязно подмигнул «спортсмену». Плоцкий налил себе воды; по резким движениям руки было заметно, что нервничает.
– Давайте сразу к делу, – предложил Знаев. – О чём речь?
«Спортсмен» сел прямо.
– Мы купили ваш долг, – увесисто сказал он. – Официально. Переуступка прав. Мы – коллекторы. Мы будем с вас взыскивать.
– У меня нет денег, – скучным голосом сообщил Знаев.
– Есть.
– Нет.
– Есть, – настойчиво повторил «спортсмен». – Есть, Сергей Витальевич. У вас один только дом загородный стоит полтора миллиона…
– Дом давно продан, – возразил Знаев. – Осталась квартира, но на неё нет покупателя…
– Подождите, – перебил Плоский, поднимая широкую белую ладонь. – Я не хочу это слышать. Я вас познакомил – дальше договаривайтесь без меня. Согласны?
– Я не против, – сказал «спортсмен».
– Мне всё равно, – сказал Знаев, глядя на Плоцкого. – Я сделаю, как ты скажешь, дружище.
Плоцкий встал.
– Удачи тебе, Сергей, во всех твоих делах, – сказал он, дёргая подбородком, и ушёл, по пути ловко обогнув официанта с тяжёлым подносом.
«Спортсмен» придвинулся ближе к Знаеву.
– Извиняюсь, – сказал он. – Но вы, Сергей, его реально сильно обидели…
– Фигня, – грубо ответил Знаев. – Я его знаю двадцать пять лет. Женя Плоцкий – постарел. Вот и всё. Старики сентиментальны и обидчивы. Я ничего ему не сделал. Подумаешь, денег задолжал.
«Спортсмен» нейтрально улыбнулся. Официант сгрузил с подноса снедь. Стол быстро заполнился благожелательным сверканием бокалов и тарелок. Знаев почувствовал себя защищённым, словно все эти блестящие вилки-бутылки, и мелкие пузырьки горячего масла на чешуйчатых, цвета сырой нефти, боках жареных рыбин, и крахмальные салфетки с твёрдыми краями – это его армия, готовая оборонить от любого неприятеля.
«Спортсмен» внимательно смотрел, как Знаев жуёт и пьёт.
– Сергей, – произнёс он доверительно, – а можно вопрос?
– Валяй, – разрешил Знаев.
– Этот вот магазин, «Готовься к войне»… Почему такое название странное?
– Нормальное, – холодно ответил Знаев. – Латинская поговорка. Si vis pacem, para bellum. Хочешь мира – готовься к войне.
– Маркетинговая стратегия, – подсказал «спортсмен».
– Ага. Игра на патриотических чувствах. Здоровый милитаризм.
– И у вас не получилось.
– Получилось, – возразил Знаев.
Вино ударило ему в голову,
– Я два года работал в нуле, – сказал он, взмахнув вилкой. – На третий год должен был выйти в прибыль. По некоторым позициям я поднимал до двухсот процентов. Потом началась война. Всё упало, и я упал тоже. Рынок идёт вниз – ты идёшь за рынком.
Неприятно было в сотый раз припоминать этапы поражения, но Знаев был уверен в своей правоте и мог доказывать её любому и каждому снова и снова.
– Эту идею, – сказал он, – надо было развивать в другую сторону. Военно-патриотическая тема – это не топоры и валенки, а система ГЛОНАСС и крылатые ракеты «Калибр». Вот наш para bellum.
«Спортсмен» смотрел с интересом и слушал внимательно.
– Мне надо было не сахар в мешках продавать, – продолжал Знаев, – а гражданское стрелковое оружие. Или, например, купить самолёт и открыть школу пилотов… Потому что это тоже – para bellum! Любой боксёрский клуб – это para bellum! И курсы для хлебопёков – para bellum. Всё, что делает тебя самостоятельным, независимым от политики, любой, внешней и внутренней, – para bellum. Любое практическое знание – это para bellum.
– Так назывался немецкий пистолет, – заметил «спортсмен».
