Маленький, размером с бутылку вина, чёрт сидел на краю стола, между Знаевым и его собеседниками, свесив кривые длинные ноги, и корчил рожи. Морда его, совершенно человеческая, была искажена в ухмылке, зрачки скошены к переносице. Чёрт показывал Знаеву язык и выл мультипликационным тонким голосом: «Ы-ы-ы». Однако сидел он не без изящества и одет был живописно, фриком выглядел в золотом пиджаке, обтягивающем намазанное автозагаром голое кривое тело. Прочие детали одежды отсутствовали, Знаев успел увидеть впалое брюхо без пупка; галлюцинация длилась одно краткое мгновение, недостаточное, чтоб рассмотреть подробности.
Знаев посмотрел на Эдмона – тот улыбнулся ему и коротко кивнул, как будто видел то же самое.
Знаев немедленно встал.
– Я подумаю, – сказал он. – Дайте мне день или два.
– Конечно, – сказал Эдмон великодушно. – Я в Москве всю неделю.
Кто-то невидимый сменил трек, басы стали ударять чаще и резче.
Знаев добрался до туалета, осторожно умыл лицо, а затем напился из-под крана замечательно чистой, мягкой воды.
Уже было понятно, что всё тут было первоклассным, самым лучшим.
Огляделся – вдруг адово отродье снова покажется во плоти, вдруг снова посмотрит жёлтыми глазами. Но ничего и никого не увидел: пусто было в гей-сортире, сплошь закатанном в хром и нержавеющую сталь.
Закрыл глаза.
– Господи, – прошептал, – не оставь меня сейчас, пожалуйста.
К моменту его возвращения публики в рыбном ресторане убавилось, зато теперь она была особенная. Остались самые несгибаемые. Печальный коммерсант исчез вместе со спутницей, за его столом теперь расположились две ухоженные женщины в сарафанах и очках; оба посмотрели на Знаева и отвернулись.
«Спортсмен» сидел, погрузившись в смс-общение, но при появлении Знаева телефон тут же спрятал, излишне торопливо, словно подросток – порнографическую картинку; из этого почти вороватого жеста Знаев вдруг заключил, что его визави всё же испытывает к нему какое-то уважение, пусть дежурное.
– Это что, была шутка? – спросил Знаев, садясь напротив.
«Спортсмен» непринуждённо ответил:
– Нет. Деловое предложение. Серьёзное. Вы согласились?
– Ты что, дружок, – спросил Знаев, – берега попутал? Ты мне что предложил? Хочешь, чтобы я продал родину американским гомосекам?
– Спокойно, – ответил «спортсмен», ничуть не испугавшись, а, возможно, даже обрадовавшись. – Не быкуй, Сергей Витальевич. Долги сначала отдай. Потом про родину поговорим.
– А ты, сынок, не указывай, – сказал Знаев, – про что говорить.
– Спокойно, – повторил «спортсмен» более звучно и сверкнул глазами. – Не загрубляй, друг.
– Я тебе не друг, – ответил Знаев, придвигаясь. – Тебе сколько лет вообще?
– Какая разница?
– Я тебе в папы гожусь, понял?
– А при чём тут это?
– А при том, что я больше тебя знаю. – Знаев обвёл пальцем зал. – Вот про это про всё. Знаю, что можно продавать, а что нельзя. Ты в армии служил?
– Ещё как.
– Значит, должен понимать! Национальные символы не продаются.
– Да иди ты нахер, – ответил «спортсмен» презрительно и беспечно. – Вместе с символами! Ты что, типа патриот?
– Конечно, – ответил Знаев. – А ты – нет?
– Если ты патриот, хули же ты сидишь тут, в Москве? Езжай туда.
И «спортсмен» кивнул в направлении телевизора, где снова бегущей строкой побежали месседжи о бомбовых ударах, взорванных автобусах и повальных арестах торговцев переносными зенитно-ракетными комплексами.
– Придёт время – поеду, – сказал Знаев.
«Спортсмен» усмехнулся.
– Ну вот когда поедешь, тогда и будешь…
Он не успел договорить: Знаев коротко размахнулся и ударил его открытой ладонью в скулу, испытав при этом огромное удовлетворение.
Оплеуха сотрясла сидящего «спортсмена», но не нанесла вреда.
Знаев увидел, как снова выскочил чёрт, такой же маленький и кривой, но теперь не в пиджаке уже, а в борцовском белом кимоно с короткими штанинами; Знаев на этот раз успел заметить крысиный хвост, из штанины как раз торчащий; чёрт поднял ногу и сделал пародийное движение, изображая удар из арсенала карате или кунг-фу.
– Й-й-я-я! – взвизгнул он фальцетом и захохотал.
Знаев потерял важные полсекунды – а «спортсмен» не терял, на чёрта не смотрел, не видел его вовсе; быстро перегнулся через стол и пробил двойку, целясь в глаза.
Удары были у него сильные и точные, Знаев пытался нагнуть голову, подставить лоб, но не успел – получил в надбровные дуги и ослеп.
Он ещё махнул правой, наугад, попал в воздух, и в ответ ещё третий раз прилетело, в переносицу, очень сильно, до треска в ушах и в затылке.
