За воротами на склоне людей было еще больше. Мы, так складывалось, почти замыкали процессию, движущихся к монастырю. Там у берега реки подле бань уже сформировалась приличная толпа. Тысяча человек, может, даже две. Мужчины, женщины, подростки. Даже дети присутствовали.
Я всмотрелся в территорию, на которой придется работать с массами.
Если смотреть от города, сверху, с холмов.
Справа церковь. Высокое здание, за которым можно спрятаться даже небольшому отряду, если нужно. На колокольню взобраться сложно. Все же людей много, не ночь на дворе, а только ранний вечер. Вряд ли незаметно кому-то удастся это проделать незаметно. Либо, проникнуть разбойничьим путем. Позиция отличная, но труднодоступная. Будь здесь привычный мне огнестрел, снайперская позиция приемлемая, но в реалиях семнадцатого века — сомнительно.
Вокруг церкви комплекс монастырских зданий. Небольшие, преимущественно хозяйственные. Высокие располагались чуть дальше. Ближе к воде и правее, за церковью, на южной части. С них обзор происходящего плохой, даже ужасный. Использовать их можно, для какого-то отвлечения внимания. К примеру, поджечь, чтобы народ смутить. Вряд ли больше.
Пойдут ли на столь экстремальные меры мои противники? От разбойников ждать можно всего. А народу панику внушить не так уж и сложно.
Проблем добавляло то, что никакого забора, огораживающего все эти строения, не было. Если кто-то захотел бы проникнуть, труда бы это не составило.
Что еще.
Слева слободка. Дома неказистые, одноэтажные, приземистые. Уходят дальше на север. Слишком далеко, слишком невысоко. Даже залезь на крышу, большего обзора не полится. Да и ближайшие уже заняты детворой. Сиди там взрослые мужики, выглядело бы это подозрительно.
Самое важное и опасное — бани.
Строения крепкие, высокие. Метров восемь. Часть крыши имеет малый скат. Взобраться туда — не так уж и сложно, имея время и нужную сноровку, а также снаряжение. Веревка и крюк кошка — этого хватит.
Из небольших окошек под крышей струится дым, поскольку заведения эти работают. Готовятся принимать людей вечером. Располагались четыре таких строения как раз между слободой и храмовым комплексом. Прямо за организованными кострищами, отделяя их от реки.
Отличное место для засады. Прямо шикарное.
Толпа как раз полукольцом окружала место сожжения с иной стороны. Да, получается, если кто-то решит напасть из бань — люди его увидят, но, во-первых, дым из отверстий под крышей. Топилось то все это по-черному. А второе — сделав дело на мнение людей и последствия, может быть и плевать лиходеям.
Эти строения нужно проверить.
— Расступись! — Громко прокричал я, ведя коня прямиком к сложенным кострищам.
Там несколько человек возились, стаскивали снопы, подкладывали бревнышки в и без того крупные навалы. Мест сожжения было организовано два. На одном по центру полулежала мертвая ведьма. На втором, что располагалось чуть ближе к слободе, двое переодетых чертями татарских трупов.
— Так, Григорий. — Я обратился к едущему рядом подьячему. — Бани на тебе и еще двух людях. То, о чем говорил. Обойти, проверить, смотрите в оба. Начнем, как вернетесь. Чуть что. Людей словить, не убивать по возможности.
Подьячий кивнул.
— И еще одного за церковью следить. Четвертого служилого себе возьму. За толпой наблюдать.
— Думаешь, будет? — Служилый человек выглядел напряженно.
— Да. Бани слишком хороши. За день можно было придумать что-то. Организовать. — Посмотрел на него серьезно. — Напоминаю. Если решишь, что чертовщина какая-то творится, не верь. Весь этот обман вскроем, за ним не высшие силы стоят, а люди из плоти и крови. Хитрые воры и убийцы.
— Понял я. Ты хоть скажи, а что может быть-то?
— Да откуда знаю я, Григорий, что в голову недобиткам этим придет. Сейчас кострища проверю. С ними проще все. Пороха насыпал, рвануло. Меди, если сыпнуть, в пыль натертой, то зеленым пламя будет отсвечивать. — Я спокойно смотрел на него, говорил негромко, ровно, без эмоций. — А еще — птиц в мешке можно, например, притащить. На крышу влезть и выпустить. Змей, опять же из мешка, в толпе пустить. Но с ними сложнее, весна, потеплело недавно.
— Откуда ты все знаешь это, боярин… — Он смотрел на меня, глаза круглые, как блюдца. Удивлен подьячий был сильно.
— Учителя хорошие были. Григорий, ухо востро держи.
— Сделаю, боярин.
Мы, конными протолкались к месту сожжения. От сложенных кострищ до первых стоящих в скоплении людей было где-то метров пятнадцать-двадцать. Народ ворчал, переговаривался, негодовал. Но пока что наблюдал больше с интересом, а не с ненавистью.
Руководил сам Серафим Филипьев, ему помогало пятеро.
— Какой план? — Спешился и обратился к нему. С места в карьер, без экивоков.
— Здав будь, боярин. — Он осенил меня крестным знамением. — Рад видеть тебя.
— И ты здрав будь, отец. План всего этого действа какой? — Повторил я вопрос уже более холодно.
— Прочтем молитвы, святой водой, окропим и запалим нечисть эту. — Был ответ.
